Системный Кузнец XVI - Ярослав Мечников

За калиткой загрохотала телега. Возчик ругнулся на кого-то, ему ответили ещё громче. Колёса прошли мимо, оставив после себя дребезжание железной оси.

— Я ехала сюда ставить горн, — продолжила Эйра. — А он третий день ищет мертвеца и ходит по погостам. Я уже не понимаю, что мы строим.

Слова закончились, и вместе с ними пришла запоздалая тревога. Эйра взглянула на Ильзу. Женщина сидела в Совете Старшин, знала уставы и разговаривала с людьми, которые могли одним листом закрыть чужой двор. Эйра только что заговорила при ней о короле и тайном обряде.

— Я, кажется, лишнего наговорила.

Ильза продолжала смотреть на калитку.

— Слова, сказанные в моём дворе, за ворота сами не ходят. А я чужим языком не торгую. Ланцо давно купил бы половину Медного Ряда, если бы я приносила ему всё услышанное.

— Значит, это останется между нами?

— Уже осталось. Дальше слушай внимательно.

Ильза повернулась к ней всем корпусом.

— Я приму тебя к своему горну на год отдельного стояния. Рабочий угол выделю возле малой наковальни. Каждую твою вещь будем заносить отдельной строкой, и под моим клеймом она не уйдёт. Первым поручителем стану сама.

Эйра перестала дышать.

Ильза подняла палец.

— Каю пока ничего не скажешь. Сперва бумага должна пройти первую перепись.

— Почему?

— Сейчас в книге ты принадлежишь его двору. Мы подадим новое заявление: мастерица Эйра принята на отдельное стояние при мастерице Гримм, работа ведётся раздельно. До первой переписи это обычное входящее прошение. Ланцо может приписать сверху: «Возвратить действующему мастеру для согласия». Одного росчерка хватит, и лист отнесут Каю. Если Кай явится тебя защищать, Ланцо объявит это доказательством прежней зависимости. Мол, работница действует через своего хозяина. После первой переписи твоё имя попадёт в книгу стояний отдельной строкой. Тогда отмена потребует заседания и причины, которую придётся произнести перед Советом. Ланцо такое не любит.

Эйра смотрела на неё, чувствуя, как смятение снова поднимается внутри. Скрыть от Кая. Выйти на рассвете и пойти к чужой наковальне, пока он думает, что она всё ещё лишь собирает бумаги.

— А кто станет вторым поручителем?

— Тобиас Мех.

— Старшина бронников?

— Он самый. Пойдёшь к нему от моего имени. Заодно спросишь, за скольких мастеров он в этом году отказался подписывать смерть.

Эйра нахмурилась.

— При чём здесь смерть?

— Виго далеко не первый. Позапрошлым летом таким же порядком схоронили литейщика Одо с Восточных улиц. Двор его и сейчас под цеховым замком. Тобиас в эти игры не лезет, бумагу о смерти живого человека не подпишет даже под угрозой. За меня поручится. За тебя тоже, коли покажешь руку.

Ильза наконец посмотрела ей прямо в глаза.

— Верить мне можешь. В Совете я стою давно, сторона у меня всё ещё правильная.

Эйра вдруг увидела перед собой женщину, которой много лет приходилось отвоёвывать каждую строчку собственного имени. Сухое лицо, седая прядь, молоток судя по всему умершего мужа на поясе — всё это вдруг перестало казаться бронёй. За ним была жизнь, о которой Ильза почти никому не рассказывала.

Эйра кивнула.

— Хорошо.

— Что хорошо? Согласна или решила ещё посидеть и пожалеть себя?

— Согласна.

— Тогда моей ошибки не повторяй. Встанешь к моему горну.

Эйра помедлила.

— Если подам заявление и пройду год… я смогу вписать ремесло полностью? Чтобы в книге не осталось работницы при чужой кузне?

— В этом весь смысл, девка, — сказала Ильза. — В этом весь смысл.

Спустя короткое время Эйра снова вошла в Дом Цехов. Теперь рядом шла Ильза, и люди у приёмной расступались перед ней без просьбы. Новое заявление Сухарев принял молча; кончики ушей у него снова покраснели, когда он увидел подпись мастерицы Гримм. Он поставил время, присыпал чернила песком и выдал Эйре копию с отметкой о приёме. Бумага осталась ждать первой переписи.

К ранним сумеркам Эйра вернулась в «Три Балки». Общая зала встретила её пустыми столами. В комнатах тоже никого не оказалось: Кай с Алексом и Ульфом видно всё ещё были за Моррой, Торн ушёл по своим делам. Даже Пыха нигде не слышалось. Смотритель выглянул из-за книги, сообщил, что её спутники пока не возвращались, и снова занялся записями.

Эйра поднялась наверх. В комнате было прохладно. Она положила копию заявления в сундук, спрятала под рубахами и некоторое время держала ладонь на крышке, словно бумага могла выбраться сама.

Потом сняла кожаный наруч. На запястье проступил старый ожог неправильной формы, похожий на след чужого клейма. Эйра провела по нему пальцем.

Где же Кай?

Мысль возникла привычно. Она мотнула головой, потому чтто сейчас следовало думать о другом.

Завтра на рассвете ей предстояло встать у чужой наковальни.

И Кай об этом ещё не знал.

Глава 12

Виго собрался ответить, однако воздух застрял у него в груди, и слабый вдох сразу перешёл в кашель. Он согнулся, вцепившись пальцами в край одеяла. Первый толчок вышел сухим, второй будто разодрал что-то внутри, а после третьего на нижней губе проступила кровь. Алекс оказался возле лежанки раньше, чем я успел подняться. Подхватил Виго за плечо, прижал к его рту сложенный платок и велел дышать через нос, медленно, насколько получится. Кровь быстро пропитала ткань тёмным пятном.

Я смотрел, как под кожей у больного ходят рёбра, и прежний вопрос уже казался лишним. Разговор вытягивал из него остатки сил. Каждое слово приходилось поднимать со дна груди, как ведро из глубокого колодца, а там, судя по лицу Алекса, и без наших расспросов оставалось всего ничего.

— Виго, давай отложим, — сказал я тихо. — Отдохнёшь, Алекс закончит с составом, тогда и продолжим. Жизнь всё-таки важнее этого двора. Бумаги подождут, интриги тоже никуда не денутся.

Виго приоткрыл глаза. На платке прибавилось крови, и Алекс повернул ткань чистой стороной.

— Жизнь, — прохрипел больной. — Где она у меня, кузнец? Покажи пальцем, коли разглядел. Я, может, тоже полюбуюсь.

— Пока говоришь со мной, значит, есть. Вроде так это работает.

Я подвинулся ближе, поставил локти на колени и некоторое время смотрел на его руки. Огромные когда-то кисти высохли, суставы выступили под кожей, однако следы ожогов никуда не делись. Эти руки держали клещи много лет, клали горн во дворе Медного Ряда и переделывали чужую работу семь раз, пытаясь понять, отчего металл рушится сам собой. Они ещё лежали поверх