Системный Кузнец XVI - Ярослав Мечников

отпускать свои мерзкие шуточки и смотреть куда угодно, однако одного короткого взгляда хватало: Эйра знала, что заняла своё место и теперь должна просто взять положенное. Арно даже уверенности ей не внушал, да она в ней рядом с ним и не нуждалась. Словно наковальня под рукой — пока стоит, а удар сам ляжет куда следует.

В Соль-Арке всё выходило иначе. С первой ночи город давил ей на плечи. Каждый дом спрашивал бумагу, всякая дверь требовала назвать человека, при котором она состоит, и даже улицы будто заранее знали, что пришлая женщина у горна здесь лишняя. Эйре хотелось уйти отсюда почти каждый день. Ночами она лежала рядом с Каем, слушала его ровное дыхание и думала: можно встать сейчас, одеться, забрать свой молот, пройти лестницу босиком, чтобы доски не скрипнули… Хотя кого она обманывала? Кай услышал бы первый же шаг. Его тело замечало движение раньше, чем она успевала перенести вес на другую ногу.

Мысль всё равно возвращалась. За ней сразу поднималась другая, жёсткая и колючая: она предаст его. Кай был её мужчиной. Она любила его, чувствовала это под рёбрами всякий раз, когда он входил в комнату или случайно касался её плечом. И всё же трудно ей здесь сделалось так, как не бывало даже на Гряде.

Кай сказал: пробу себе выбьешь ты.

Вроде правильные слова. Он уважал её и верил, что она справится. Наверное, именно этого Эйра всегда хотела. Тогда отчего сейчас она сидит на лавке, стискивает собственную руку и боится поднять глаза на стол секретаря?

Мимо прошёл пожилой мастер в дорогом переднике. Служка придержал перед ним дверь и поклонился. Следом явились двое молодых парней, почти мальчишек; один нёс короб, второй повторял себе под нос какую-то формулу. Женщин в приёмной было всего две. Эйра и подавальщица в простом коричневом платье, державшая бумагу хозяина. Из её разговора с писцом у входа Эйра поняла, что женщина служит у торговца застёжками и пришла отнести его просьбу об отсрочке взноса. Она даже не пыталась подойти к столу от собственного имени.

Остальные хотели взять у города каждый своё: угол, право на работу, дозволение поставить клеймо. Эйра хотела того же. Она всё-таки приехала сюда по своей воле. Вернее, пошла за Каем, чего уж там. Он был особенным. Всё, что делал Кай…

Эйра стиснула пальцы сильнее.

Опять.

В последнее время она слишком часто думала о том, кто такой Кай, и почти перестала спрашивать себя, кто такая Эйра.

Когда-то она уже сидела вот так среди кузнецов, только капюшон был натянут ниже. В зале ожидания Иль-Ферро она надеялась, что никто не разглядит женщину и не начнёт ухмыляться раньше испытания. Тогда Кай поднялся со своей скамьи и подошёл сам. В нём чувствовалась какая-то удивительная свобода. Он словно не замечал стен, правил, чужих взглядов. Остановился перед ней и попросил либо заговорить, либо перестать пялиться. Эйра держалась холодно, насколько сумела. Кажется, уже в тот миг внутри что-то дрогнуло, хотя она признала это гораздо позже.

— Эйра со Штормовой Гряды! — раздалось из-за стола. — Подойдите сюда.

Она продолжала смотреть на секретаря, не понимая, отчего все вокруг вдруг повернули головы. Подавальщица рядом легонько коснулась её локтя.

— Тебя зовут, милая.

— Ага. Спасибо.

Эйра поднялась слишком резко, едва не уронив прошение, подхватила его у самого пола и прошла к столу. За ним сидел худой человек с вытянутой шеей. Кончики ушей его покраснели, хотя в приёмной было прохладно. Где-то она его видела. Тот самый писец, о котором Кай рассказывал после пробы… Как же его?

На краю стола лежала узкая дощечка с вырезанным именем.

ТИМОФЕЙ СУХАРЕВ. МЛАДШИЙ СЕКРЕТАРЬ ПРИСУТСТВИЯ.

Ну да, Тимка Сухарь. Кай произнёс это имя с таким странным выражением, будто услышал его когда-то очень давно и совсем в другом месте. Эйра тогда не стала расспрашивать.

Она положила перед секретарём лист. Прошение переписывалось утром дважды: в первой версии Эйра сбилась в цеховой формуле, во второй капнула чернилами возле собственного имени. Третий лист вышел чистым. В нём она просила допустить её к отдельной кузнечной пробе, учесть запись Дома Сильных о ремесле и позволить представить свою руку Совету Старшин. Внизу стояло имя, выведенное старательно и непривычно медленно: Эйра со Штормовой Гряды.

Сухарев разгладил лист, прочитал первую строку про себя, потом повторил вслух:

— «Прошение о допуске к отдельной пробе с последующим внесением кузнечного клейма в книгу мастеровых». Формула составлена верно. Запись из Дома Сильных приложена?

Эйра протянула вторую бумагу. Тимофей сверил печать, нашёл нужную строчку и несколько раз провёл по ней ногтем. Уши у него покраснели ещё сильнее.

— При каком мастере вы состоите?

Рука под краем стола дёрнулась.

Вопрос был обычный. Секретарь произнёс его тем же голосом, каким, вероятно, сотни раз спрашивал о месте рождения или уплаченном взносе. Эйра знала это и всё равно отдала бы сейчас многое, лишь бы он пропустил эту строку и позволил ей сказать одно: сама.

— При мастере Кае, — ответила она. Голос застрял, пришлось кашлянуть. — Из Каменного Предела. Он внесён в Верхний список.

Сухарев поднял глаза.

Некоторое время он просто смотрел на неё. Потом отложил прошение, подтянул толстую книгу и начал перелистывать страницы. Нашёл запись о пробе Кая, сверился с приложенной ведомостью, затем достал из бокового ящика ещё один лист. Эйра различила собственное имя возле нижнего края.

— Так, — пробормотал Тимофей. — Тут вы вписаны работницей при кузне мастера Кая. В ведомости Двора Проб то же самое. И в приложении к его ремесленному дозволению, которое готовится к первой переписи, тоже.

— И что это меняет?

— Для отдельной пробы — почти всё.

Он сказал это буднично и снова посмотрел в бумаги, словно ответ находился между строчками и от него самого ничего не зависело.

— Пока вы состоите работницей при кузне мастера Кая, вся исполненная вами проба будет засчитана как работа его двора. Изделие уйдёт под его клеймо. Чтобы представить собственную руку, вам требуется отдельное стояние у чужого горна. Год работы с раздельной записью изделий, собственный рабочий угол и два поручителя. После этого подаётся новое прошение, и Совет назначает пробу.

Эйра слушала, чувствуя, как холод поднимается от живота к груди. Уже несколько дней она ходила от одной двери к другой, а ответ всякий раз возвращался в то же место: Кай.

— Какая разница? — спросила она. — Мастер Кай нигде не указан моим