Системный Кузнец XVI - Ярослав Мечников

я прочитал раньше движения. Костный Очаг толкнул Ци через ноги, тело сорвалось с места, и спустя одно короткое мгновение моя ладонь уже держала её запястье возле открытой заслонки. Край векселя успел лизнуть жар, бумага пожелтела, хотя огонь до неё не добрался.

Берта повернула голову. Глаза стали стеклянными.

— Пусти.

— Пока бумага цела, у нас остаётся свидетельство того, что вчера Виго считался живым. Возражение подано от твоего имени, вексель куплен тобой, запрос о частичном погашении отправлялся весной. Сегодняшняя смерть задним числом сталкивается с действиями держателя, который всё это время защищал долг живого человека. Сам лист может не отменить запись, зато без него мы лишимся даже этой опоры.

Алекс поставил чашку и добавил:

— Держательница векселя выступит свидетелем. Вы общались с должником, лечили его и покупали обязательство ради его имущества. Если бумага сгорит, цех объявит ваши слова выдумкой женщины, желающей получить чужой двор. Подлинник даёт разговору вес.

Пальцы Берты постепенно разжались. Я забрал смятый лист, закрыл заслонку и разгладил бумагу на краю стола. След от жара остался возле сгиба, текст уцелел.

Все смотрели на меня. Даже Ульф поднял глаза, хотя он, конечно, и не думал ни в чём меня винить. Просто стоял с Пыхом в руках и ждал, что Кай скажет дальше. А мне вдруг показалось, будто ожидание легло на плечи тяжелее любого молота.

Я отошёл к двери.

— Я… — начал и запнулся.

Взгляд сам вернулся к Виго.

— Если бы я сюда не полез, цех, возможно, продолжил бы ждать до конца лета. Я начал бегать по городу, поднял погостные книги, пошёл к Ильзе. Меня вели от одной двери к другой, а я этого даже не заметил. Ланцо видимо понял, что времени стало мало, и собрал подписи. В общем, я вас нашёл и сам же ускорил всё, чего Берта пыталась избежать.

— Хватит, — резко сказал Виго.

Резкость вышла хриплой и сразу отозвалась в груди. Он закашлялся, переждал приступ, глядя на Берту, затем снова повернулся ко мне.

— Ты лучшего хотел. Принять такое трудно… знаю. У железа спроси, коли людям не веришь. Бывает, греешь ровно, флюс кладёшь добрый, шов чистишь до блеска. Удар даёшь туда, куда просится. А внутри жила сидит, тонкая, глазом её не возьмёшь. Металл раскрывается по ней и рушит всю работу. Значит ли это, что молот был злой? Или рука желала худого? Нет. Заготовка открыла то, что прятала. Дальше мастер смотрит… и решает, можно ли ещё сварить.

Он перевёл дыхание, потом вдруг засмеялся.

Сначала смех оказался слабым, почти беззвучным. Через несколько мгновений Виго уже хрипел, захлёбывался и всё равно продолжал, будто в случившемся нашлось что-то до крайности смешное.

— Виго, — позвала Берта. — Виго, тише.

Она шагнула к нему и замерла рядом, боясь коснуться.

— Пять месяцев, — выговорил он сквозь смех. — Пять месяцев лежу тут, а пришёл ко мне один человек. Тот, которому двор понадобился. Остальные знали, где я. Некоторые знали точно. И никто не пришёл. Хороших друзей, значит, нажить не сумел. Ну да ладно… Перед предками всяко лучше выходит, чем крышка без гвоздя. Хоть этот северный дикарь увидел, где помирать я буду.

Берта села на край лежанки и положила голову ему на грудь. Виго провёл ладонью по её волосам, медленно, едва касаясь седой пряди.

Я стоял возле двери и впервые за всё время в Соль-Арке не знал, куда деть руки. Хотелось выйти обратно под дождь, пройти до моста и дальше, пока город не кончится. Зачем влез? Двор понадобился. Путь наверх. Имя, которое услышат Патриции. Вот тебе путь, Кай. Эйра отдаляется, Торн неизвестно где, рядом лежит человек, которому ты помочь не сумел, а мастерскую всё равно заберёт цех. Зато заноза в груди уже села глубоко и теперь, видимо, останется там надолго.

И тут я вспомнил последние слова Вейта.

Ну да. За всем остальным вопрос почти потерялся.

Задавать его сейчас, посреди комнаты, где женщина прижималась к умирающему человеку, казалось скверным делом. Только Вейт пришёл сюда ради разговора и оставил именно этот совет. Если за старым заказом скрывалась вещь, способная изменить ход дела, молчание ничего не исправляло.

— Виго, — позвал я твёрдо.

Берта подняла голову. Больной перевёл взгляд.

— А?

— Хочу узнать про заказ, после которого на тебе повис долг. Что ты ковал на самом деле?

Виго застыл. Дыхание будто остановилось, потом вернулось коротким сиплым толчком.

— Какое тебе дело, кузнец? — прошипела Берта.

— Клёпка, тише, — сказал Виго и попытался сесть выше.

Она подложила ладонь ему под плечо, поправила свёрнутое одеяло за спиной. Виго долго смотрел на меня, словно пытался вспомнить, где мы прежде могли встретиться.

— Откуда… знаешь?

— Знаю, что в цеховой книге могли написать одно. Хочу услышать твою правду.

Он опустил глаза на свои руки. Огромные кисти лежали поверх одеяла, пальцы едва заметно дрожали.

— Прав ты, — произнёс Виго после долгой паузы. — Хотя прямо ещё ничего не сказал. Клинки существовали в книге — бумага велела выковать партию клинков для дружины из Марок, указала длину и число. Поставщик будто бы передал мне дорогую сталь под поручительство цеха. Я расписался в получении, тут моя вина. Ящик привезли запечатанным, при людях из присутствия. Внутри лежал другой металл.

Я придвинул табурет ближе.

— Какой?

— Светлый. Цветом на старое серебро похож, только весил тяжелее хорошей стали. Молот по нему бил глухо. Звона совсем не было, будто под наковальней лежала сырая земля. Заказчик пришёл ночью, показал отдельный чертёж и велел ковать стяжные кольца. Потом скобы добавил. Крючья нужны были длинные, тонкие, с загнутым концом. Ещё обручи под круглое тело… размером примерно с бочонок.

Алекс поднялся со своего места.

— Продолжайте, — сказал он.

Виго облизнул сухие губы.

— Работа выглядела простой. Кольцо согнул, шов сварил, оставил остывать. Утром шов разошёлся сам. На скобах возле сгиба появлялись тёмные ямки, будто металл изнутри кто-то ел. Я проковал глубже, сменил флюс, почистил горн. Потом заново сделал. Всё повторилось. Шесть раз переделывал, может, семь… уже не помню. Заказчик торопил, давал новый лист и велел продолжать. Под конец они забрали всё. Хорошее, бракованное, даже обрезки со стола выгребли.

— Откуда появился долг? — спросил я. — Материал ведь принесли они.

— В книге тот материал числился цеховой сталью, которую я принял под клеймо. Бумаги составлял человек заказчика.