Эволюционный предел - Андрей Андреевич Красников

– Ты же помнишь, я всегда хотел, чтобы с другой стороны были надежные люди.

– Вряд ли можно считать горстку злобных престарелых ученых чем-то надежным. Ты сделал ошибку.

Кайзер задумчиво кивнул, покатал в ладонях бокал с недопитым коньяком, а затем тяжело вздохнул:

– Сошлось очень много факторов. Думаю, нет смысла перечислять их все.

– А ты попробуй.

В глазах магната промелькнула едва заметная тень раздражения, однако я не обратил на это внимания и сделал еще один глоток.

– Это важно?

– Мы сорок лет подряд называли тебя выжившим из ума стариком, который по своей глупой прихоти отправил нас в бесконечную ссылку. Такие вещи нужно объяснять.

– Я вернул вам молодость, – напомнил Кайзер. – Молодость, деньги, статус, родную планету.

– Сорок лет, Вильгельм.

– Хорошо, – внезапно улыбнулся собеседник. – Если ты считаешь, что это действительно важно, то я постараюсь.

– Буду очень тебе признателен.

– Из-за событий тридцать шестого года все выжившие работники института оказались в зоне риска, – после короткой паузы сообщил хозяин дома. – Я до сих пор ценю ваши работы, однако на тот момент вы стали невероятно токсичным активом. У вас появились личные враги, вас нельзя было интегрировать в управленческую вертикаль, вам нельзя было доверить руководство новыми коллективами.

– Верю.

– Лунная база позволила решить эту проблему, однако...

– Вильгельм, ты предложил мне улететь в космос до того, как я оказался на Луне.

– Прояви немного терпения, Курт, – поморщился в ответ шеф. – И немного уважения.

– Извини.

– Мы допустили серьезную ошибку, когда решили оставить вас в институте до конца. При самом лучшем раскладе вы бы получили статус невинных жертв и смогли претендовать на ключевые государственные посты, но этого не случилось. Кроме того, возникшая ситуация привела к тому, что дальнейшим развитием ваших теорий стали заниматься другие люди.

– Понимаю.

– Как раз в этот момент я начал планировать экспедицию на Барнард. Она позволила бы нашей стране в очередной раз заявить о себе на международной арене, серьезно укрепить аэрокосмическое сотрудничество с Россией, дать информационной повестке верный импульс, а также стать первым шагом к реализации моей давней мечты. Однако я с самого начала очень хорошо понимал, что первый корабль абсолютно ничего не решит. Его экипаж мог водрузить наш флаг на чужой планете, но не более того.

– Так.

– Пока я все это обдумывал, у меня родилась замечательная идея. Отправить в экспедицию тех людей, от которых на Земле больше не было никакой пользы, но которые могли принести пользу в дальнейшем. Сделать им подарок.

– Подарок, значит.

– Здоровье, долголетие, возможность спокойно заниматься саморазвитием, статус первопроходцев.

– Поверь мне, Вильгельм, когда мы сидели в одиночестве на этой чертовой планете и рассматривали сквозь вонючие облака жалкую пародию на Солнце, нас меньше всего беспокоило саморазвитие.

– Я не говорю, что был прав, – пожал плечами собеседник. – Я объясняю свои мотивы.

– У тебя на руках оказались два никуда не годных актива и ты решил получить с них максимальные дивиденды.

– Твое здоровье, Курт.

Я молча кивнул, допил остатки коньяка и водрузил пустую емкость на стол. Кайзер последовал моему примеру, а затем опять взялся за бутылку.

– Вышло не так уж плохо. Когда мне продемонстрировали запись твоего первого разговора с Немцовым, я понял, что у меня есть готовый управляющий для колонии. Раньше это было всего лишь небольшим теоретическим экспериментом, но ты принял эту роль и ты ее достоин.

– Издеваешься?

– Ни в коем случае, Курт, – покачал головой магнат, отдавая мне наполненный бокал. – Как думаешь, сколько людей могут позволить себе общаться со мной в подобном тоне?

– Не знаю.

– Семь человек.

– Я должен обрадоваться?

– Ты должен задуматься. Мне нужен тот, кто будет управлять колонией, не боясь говорить правду и не пытаясь выслужиться. Мне нужен тот, кто сможет построить на Барнарде здоровое общество.

– Это уже не работает, Вильгельм.

– Просто задумайся.

– Обязательно, только не сегодня.

– Как хочешь, – покладисто кивнул Кайзер. – У тебя есть замечания по работе Немцова или других специалистов?

– Нет, они прекрасно справляются. Есть вопрос насчет Карлоса Алонсо и его ребят.

– Слушаю.

– Можно вернуть им молодость?

– Они прилетят домой, увидят своих внуков и проживут долгую счастливую жизнь. Чего-то большего их контракты не гарантируют.

– Ясно.

– Какие-нибудь еще вопросы?

– Даже не знаю. Хотелось бы узнать, что здесь происходит. Не из новостей, а так, лично.

Собеседник пригубил коньяк, ненадолго задумался, а потом весело усмехнулся:

– Ты будешь удивлен, но тут все хорошо. Достигли взаимопонимания с Россией, изолировали Китай, занимаемся перестройкой Европы, избавляемся от человеческого мусора, улучшаем жизнь нормальных людей. Делаем все именно так, как советовал ты и твои друзья.

– Разобрались с проблемой безусловного довольствия?

– Выработали глобальную стратегию, так скажем. Базовое гражданство теперь дает лишь ограниченный набор возможностей, а для получения нормального требуется подтвердить свой интеллектуальный уровень и определить индекс развития личности. Таким образом мы стимулируем людей к получению знаний.

– Работает?

– Конечно. Обучение стало доступным, никаких проблем с этим больше нет.

– Значит, я прожил свою жизнь не совсем зря.

– Ты ее только начал, Курт.

– А каким образом получилось убедить Россию вступить с нами в союз?

– У Эрика есть русские корни, а я наладил тесное сотрудничество с их космическим агентством, – в очередной раз пожал плечами магнат. – Нам оставалось всего лишь дождаться того момента, когда у власти окажется человек с нужным психологическим профилем.

– Так просто?

– Если пообещать старому патриоту молодость в обмен на процветание его страны, он обязательно согласится.

– А кто уничтожил Лондон?

– Ты действительно хочешь это узнать? Для чего?

– Обычное человеческое любопытство, Вильгельм.

– Русские ракеты все еще лучше наших.

– Интересно.

Следующие несколько минут мы провели в задумчивом молчании, глядя на погасший камин и неспешно распивая коньяк. Затем я мысленно встряхнулся и озвучил следующий вопрос:

– А что дальше? Какие у тебя планы?

– Нужно провести тотальную сепарацию населения планеты, консолидировать имеющиеся ресурсы, доработать существующие технологии, после чего перейти на концепцию промышленного гигантизма.

– Что это значит?

– Мы больше не имеем права добывать нужные элементы методами девятнадцатого века. Нам требуются мобильные комбинаты, которые будут прилетать в