Эволюционный предел - Андрей Андреевич Красников

– Вот дерьмо.

– Что не так, сэр?

– Все отлично. Просто игры разума.

– А где вы жили до этого? Если не секрет.

– В Берлине. Та еще мусорка.

– Ничего, скоро и до Европы дело дойдет, – с непоколебимой убежденностью в голосе заявил водитель. – Думаю, они там уже все поняли.

Я заметил на тротуаре двух разговаривавших между собой девушек, вспомнил про Алису, а затем неожиданно разозлился на собственную мягкотелость.

– Слушай, здесь остались ночные клубы, в которых можно пообщаться с женщинами?

– Вы имеете в виду...

– Именно то, о чем ты подумал. Легкое приключение за деньги.

– Найдем, – невозмутимо кивнул собеседник. – Правда, будет очень дорого.

– Без проблем. Надеюсь, там все легально?

– Конечно, мистер Шнайдер. Кто-то ищет любовь, кто-то готов менять любовь на кредиты, никаких сложностей.

– Отлично.

Рекомендованный моим гидом клуб оказался уютным и тихим, гостей внутри было мало, так что получить желаемое не составило никакого труда. Я заказал пару бутылок шампанского, уединился с одной из девушек в отдельном кабинете, а затем дал волю инстинктам, отыгрываясь за долгие годы, проведенные вдали от цивилизации. Шампанское быстро закончилось и мне пришлось сделать новый заказ, спустя какое-то время к первой жрице любви присоединилась вторая, рядом с кроватью возникли дымящиеся благовония, а дальше все окончательно затянулось пеленой восхитительного зыбкого тумана, переполненного чувствами, эмоциями, прикосновениями...

Когда спустя несколько часов я все же выбрался на улицу, то увидел перед собой знакомую машину – водитель, чье имя так и осталось за пределами моего восприятия, до сих пор терпеливо ждал клиента, лениво ковыряясь в телефоне.

– Вот черт. Я же сказал, что ты можешь ехать.

– Этот заказ идет по отличному тарифу, мистер Шнайдер. Готов сопровождать вас хоть круглые сутки.

– Тогда ладно.

– В отель?

– Да.

Успешно добравшись до гостиницы и благополучно попав к себе в номер, я сбросил пропахшую сладким дымом одежду, провел какое-то время под струями теплого душа, после чего завалился на кровать, ощущая странную смесь из удовлетворения, стыда и запоздалого раскаяния. Образ Алисы вновь приобрел четкость, потускневшие было чувства неожиданно вернулись, а совесть злорадно напомнила мне произнесенную Вильгельмом Кайзером фразу – кажется, я все же променял свои собственные идеалы на теплый пляж и никчемную жизнь обеспеченного бездельника.

Думать об этом было противно.

2207. Янковский

– Уверяю вас, мистер Шнайдер, это абсолютно реальный проект. Благодаря тому, что наша планета освещается лишь с одной стороны, движение воздушных масс является цикличным и прогнозируемым. Нагретый воздух расширяется и поднимается вверх, затем благодаря воздействию солнечного ветра и других физических процессов мигрирует на темную сторону, где охлаждается и спускается вниз, тем самым образуя классическую модель замкнутой конвекционной системы. Именно поэтому ветер у нас всегда дует с одной стороны, а температура держится в приемлемых границах.

– Продолжайте, я слушаю.

– Согласно отчетам геологов, вулканическая активность Барнарда-один является абсолютно ничтожной, что исключает повышение текущей концентрации сернистых газов. То есть, мы имеем дело с абсолютным значением массы этих химических соединений, а не с возобновляемым процентным уровнем. Такая ситуация дает нам возможность улучшить атмосферу планеты до комфортного уровня.

– Растянув каталитические сети по всей линии терминатора.

– Не спорю, мистер Шнайдер, это очень масштабная задача. Рассчитанная на сто или даже сто пятьдесят лет непрерывной работы.

Я тяжело вздохнул, окинул печальным взглядом стоявшую без дела кофемашину, после чего задал вполне логичный в данной ситуации вопрос:

– Вы хорошо представляете себе итоговую стоимость такой конструкции?

– Разумеется, мистер Шнайдер. Более того, для оценки реальной эффективности нашего проекта я рекомендую на первоначальном этапе ограничиться лишь небольшим заслоном, который будет прикрывать Янковский. Движение воздушных масс линейно, так что за счет этого мы в любом случае улучшим атмосферу в городе и сможем провести более точные вычисления.

– Хорошо подготовились, не так ли?

– Да, мистер Шнайдер.

– Ладно. Сделайте нормальную презентацию и полный экономический расчет для различных вариантов конструкции, а затем отправьте мне. Я перешлю вашу работу напрямую Вильгельму Кайзеру.

– Благодарю, мистер Шнайдер. Хорошего вам дня.

– Вам тоже.

Когда ученый вышел из кабинета и прикрыл за собой дверь, я встал с кресла, подошел к окну и минут пять простоял там, печально глядя на расцвеченный яркими белыми фонарями город. По улицам один за другим проезжали одинаковые вездеходы, совсем рядом кипела масштабная стройка и уверенно тянулся к небу очередной жилой комплекс, чуть в стороне виднелись очертания продовольственной фабрики, а еще дальше начиналась та же самая безжизненная равнина, которая встретила нашу экспедицию четверть века тому назад. Если не считать маленького клочка освоенной людьми территории, планета оставалась неизменной.

– Само собой...

Решение вернуться на Барнард далось мне с огромным трудом – слишком уж восхитительной оказалась Земля после сорока с лишним лет, проведенных в холодном неприветливом космосе. Тем не менее, спустя месяц разгульной жизни я все-таки смог одолеть низменные инстинкты и согласился на пост директора колонии, после чего вновь оказался в чужой звездной системе. Увы, но здесь меня буквально сразу же настигло весьма болезненное разочарование – Алиса Чайкина, встречу с которой я откровенно предвкушал, не стала дожидаться моего возвращения и улетела на родину, тем самым полностью оборвав все дальнейшие контакты между нами. Тащиться обратно, чтобы еще раз удостовериться в собственной ненужности, я уже не захотел.

Вторым обстоятельством, которое достаточно сильно действовало мне на нервы, являлось общество Хансена и Крамара – в отличие от других членов нашей группы, эти двое тоже поддались уговорам Кайзера, согласились переквалифицироваться в администраторов и теперь занимались развитием отдельных направлений местной промышленности. На мой взгляд, их отношение к проекту было слишком уж негативным, а отдельные выходки Бориса и вовсе делали его непригодным для такого рода деятельности, но Вильгельм почему-то решил иначе. Возможно, мне следовало уделить этому моменту больше внимания и оформить свои туманные мысли в четкий доклад, однако превращаться в доносчика я не стал – подобный ход изначально выглядел как мелочная попытка свести личные счеты, а вся необходимая информация у начальства и так была. Не зря же любое наше действие по умолчанию фиксировалось бездушным интеллектом.

Спустя полтора или два года все эти неприятные моменты утратили былую эмоциональную окраску и отошли на задний план, но легче мне от этого не стало. Руководство колонией при любых раскладах выглядело