Бывает и хуже? Том 12 - Игорь Алмазов

Что будет теперь, по порядку. Вам нужно стадирование, то есть надо понять, где ещё есть процесс. Это компьютерная томография грудной клетки и брюшной полости с контрастом, а лучше ПЭТ-КТ, если дадут квоту. Полный анализ крови, биохимия, обязательно ЛДГ, это прогностический показатель. Анализы на гепатиты B и C, ВИЧ — это не потому, что вас в чём-то подозревают, а потому что перед серьёзной терапией это делают всем, без исключений.

— А почему?

— Потому что лечение снижает иммунитет, и спящая инфекция может проснуться. Лучше знать заранее.

Она кивнула.

— Дальше ЭКГ и УЗИ сердца, эхокардиография. Обязательно.

— При чём тут сердце?

— При том, что часть схем содержит препараты, которые дают нагрузку на сердце. Поэтому фракцию выброса надо измерить до начала лечения, а не после. Чтобы потом было с чем сравнивать, и чтобы гематолог знал, чем можно, а чем нельзя.

— Гематолог, — повторила она.

— Да. Лимфомы лечит гематолог, вместе с онкологом. Не я. Моя роль здесь другая: я собираю вас, довожу до нужного кабинета в нужный срок и потом веду всё остальное. Направление в областной онкодиспансер я выпишу сегодня. А сейчас дайте я вас осмотрю.

Разумеется, осмотр был просто предлогом. Я активировал прану.

Она отозвалась с задержкой, но я уже привык. Снял тремор, тахикардию, слабость. А потом пошёл глубже. Стал пробовать разобраться с лимфомой.

Я и раньше не питал иллюзий. Прана не может вылечить вообще всё. Но узлы я чувствовал ясно, и мне казалось, что за несколько сеансов справиться можно. До этого я ведь переписывал гены праной!

Я потянулся туда — и упёрся в стену. Пять минут попыток. Обычные пять минут праны, которые прежде я тратил, не задумываясь, дались мне так, что рубашка на спине стала мокрой.

Ничего.

— Александр Александрович? — Ольга встревоженно меня окликнула. — Вы побледнели.

— Душно, — сказал я. — Всё, осмотр закончен.

Я не смог ничего сделать с основной болезнью. Только снял некоторые симптомы. Сел за стол, расписал все дальнейшие шаги, отдал ей направления.

— Спасибо, — сказала Ольга. — Мне словно легче стало.

— Организм отходит, — сказал я. — Вы всё это время были на адреналине.

Она помолчала.

— Вы были правы, — сказала она наконец. — Знать не страшнее. Страшнее было не знать.

— Именно так.

— Александр Александрович, — она подняла голову. — А вы можете… Про отца. Я хочу его увидеть.

— Сейчас?

— Не сейчас, но скоро буду готова.

— Организую, — пообещал я. — Скажите, когда.

Она кивнула и ушла. Я закончил работу. И около семи снова зашёл в лавку, подписать кое-какие бумаги.

У прилавка стоял знакомый мужчина. Мы с ним уже встречались, когда он предлагал нам присоединиться к его сети. Не помнил только, как его зовут… Кажется, Роман Игоревич.

— Александр Александрович, — сказал он. — Я к вам по важному вопросу. Есть минут двадцать?

— Есть, — кивнул я. — Давайте выйдем.

Мы вышли во двор, туда, где был рэп-батл.

— Я закрываюсь, — сказал он.

Я промолчал.

— Вам, наверное, приятно это слышать, — он усмехнулся. — Но давайте я объясню, почему. Я не проиграл вам, я неправильно посчитал город. Хотите цифры?

— Хочу.

Хотя даже удивлён, что решение о закрытии он принял так быстро. Видимо, всё настолько плохо, что даже пытаться дальше не стоит…

— Проходимость, — начал он. — Я встал на Чапаева, думал, что поток будет там. А в Аткарске поток идёт по Советской, от рынка. Аренда. Мне сдали помещение по цене, близкой к саратовской, потому что владелец видел, что я из города. А средний чек здесь вдвое ниже. Арифметика простая: я плачу почти как в области, а зарабатываю как в райцентре.

— Не надо было соглашаться на эту цену.

— Не надо было, — легко согласился он. — Дальше ассортимент. У меня он шире. Но вы легко экспериментируете с травами, составляете сборы. Людям это нравится больше, чем покупать отдельные травы. Но главное не это. Главное — я недооценил, что вы тут продаёте.

— Травы, — пожал я плечами.

— Доверие, — сказал он. — В городе на двадцать тысяч человек нельзя продавать травы. Тут все друг друга знают. И знают, что лавку держит врач, у которого лечится половина города. Я такой аргумент не могу купить ни за какие деньги. У меня продавец бойкий, из Татищево. Он хороший работник. Но он никого не вытаскивал из приёмного покоя.

Умный человек.

— И что вы хотите? — спросил я.

— Чтобы вы у меня выкупили помещение, — сказал он. — Точнее, переуступили аренду и забрали оборудование. Ремонт свежий, стеллажи, витрины, холодильник, кассовая зона, вывеска. Открывайте там второй «Шёпот Полыни». Цену я назову честную, ниже, чем я вложил.

Вот теперь всё встало на место.

— Хотите вернуть часть вложенного?

— Верно.

— Но это ещё не всё, — усмехнулся я. — Вам ведь нужно объяснить это своим людям. И «нас выдавила лавка с травами в Аткарске» звучит одним образом, а «мы вышли из точки, продав актив» — совсем другим.

Собеседник чуть склонил голову.

— И самое интересное. Сейчас у меня одна лавка, и воевать со мной за неё дорого и бессмысленно. Но если через два года у меня будет три точки по району и налаженная логистика, вам будет гораздо выгоднее купить готовую сеть целиком, чем строить свою с нуля. Вы сейчас продаёте мне помещение, из которого я сам себе построю то, что вам потом захочется приобрести, — закончил я.

Наступила пауза.

— Я не буду говорить, что это не так, потому что это было бы неправдой, — заявил он.

— Спасибо за честность.

— Это не честность, — он пожал плечами. — Скорее расчёт. Врать вам невыгодно, иначе вы потом не сядете со мной за стол вообще. А я хочу, чтобы через два года мы могли поговорить.

— Я подумаю, — сказал я.

— Само собой. Что вам нужно?

— Договор аренды целиком, со всеми приложениями и сроком. Кто собственник и что он думает про повышение ставки. Опись оборудования.

— Бумаги будут в пятницу, — кивнул он.

Я вернулся в лавку, где Варя, Катя и Никита сделали вид, что сильно заняты и вовсе не пытались подслушивать под дверью.

— Ну⁈ — не выдержала