Бывает и хуже? Том 12 - Игорь Алмазов

— Ты полезный, — согласился я. — Отвези человека обратно, домой, к плите. И спасибо тебе.

Я отправился к себе в кабинет, поработал. А потом зашёл в лавку. Геннадий сидел за прилавком с ноутбуком. С ноутбуком? Это что-то новое.

— Александр Александрович! — он вскочил. — Вы очень вовремя.

— Я никогда не бываю вовремя. Что случилось?

— Мне написали, — сказал он и развернул экран. — Из «Аткарск Лайв». Паблик такой, очень популярный в городе.

— Поздравляю, — кивнул я. — И что?

— Они после батла написали. Говорят, давай снимем рекламу. Про лавку.

— Это же хорошие новости.

— Хорошие. Я сценарий написал, — сказал Геннадий.

— Саш, держись, — вздохнула Варя.

Ой-ёй. Домой я попаду теперь не скоро, видимо.

— Ну читай.

Геннадий откашлялся и принял позу. Отставил ногу, поднял подбородок. И гордо начал.

— Значит. Открывается дверь. Медленно. Туман.

— Откуда в лавке туман? — не понял я.

— Дымовая машина, я узнавал, семьсот рублей в сутки. Не перебивай пока. Дальше из тумана выхожу я в капюшоне. И говорю «Аткарск. Здесь всё дорого. Но не у нас».

— Геннадий.

— Что?

— Ты первой же фразой сказал, что в городе всё дорого. Это реклама города или лавки?

Он задумался.

— Ну… это контраст.

— Это иск от «Пятёрочки», — вздохнул я. — Дальше.

— Дальше камера едет по прилавкам. И тут — куры.

Я помолчал.

— Что?

— Куры, — повторил Геннадий с достоинством. — Живые. Штук пять. Они идут по прилавку, а я иду за ними и говорю «Всё натуральное, все травы отличного качества».

— А зачем куры в травяной лавке?

— Для антуража. Всего секунды на три. Не переживай, я их вымою.

— Ты собрался мыть кур?

— А что такого? — удивился он. — Я в детстве гуся мыл. Ну пришлось там однажды.

Варя закрыла лицо ладонью. Никиты и Кати в лавке не было, но они явно будут жалеть, что такое пропустили.

— Дальше, — сказал я обречённо. Мне уже было интересно, как человеческий мозг доходит до такого без органических изменений.

— Дальше кульминация, — Геннадий понизил голос. — Я выхожу на крыльцо. И у меня за спиной фейерверк.

— Какой фейерверк? — я аж опешил.

— Салютная батарея. Двадцать пять залпов.

— Гена, лавка стоит между жилым домом и поликлиникой.

— Так вечером же! Это повысит узнаваемость!

— Это создаст нам коллективное заявление в полицию.

— А если один залп?

— Нет.

— Половину залпа?

— Геннадий, нет.

Он тяжело вздохнул и пролистал вниз.

— Тогда финал. Появляется Варя. И говорит в камеру «Заходи, братан».

— Я тебе сейчас дам «братан», — сказала Варя. — Я не буду этой чепухой заниматься! Я тебе не братан, я продавец и администратор!

— Это образ! — взвился Геннадий.

Ёлки-иголки. Пора заканчивать.

— Так, — сказал я. — Всем стоять. Геннадий, слушай сюда. Идея хорошая, но реализация ужасная. Убираешь туман. Убираешь капюшон. Убираешь кур. Особенно убираешь фейерверк.

— А что остаётся-то⁈

— Правда остаётся, — сказал я. — Варя утром открывает лавку ключом. Ты проводишь свои ритуалы. Катя и Никита проводят свои консультации. И всё прочее.

— Но цеплять не будет! — в последний раз попытался Геннадий.

— Будет, — заверил я. — Точно будет.

— А куры?

— Нет.

— А одна курица?

— Геннадий.

— Понял, — вздохнул он. — Ну ладно. Пусть так.

Я решил несколько дел в лавке, и отправился домой. Вечером после ужина засел на кухне со своим блокнотом. Пранный вопрос.

Расчертил лист на три столбца. «Идёт легко». «Идёт тяжело». «Не идёт вообще». И стал заполнять. Всё, что помнил, за всё время.

В первом столбце везде были люди, которые сами хотели вылечиться. Я как будто не делал работу за них, а добавлял им последние проценты.

Во втором столбце оказались те, кто ждал, что всё сделают за них. Раненые в беспамятстве, истощенные или парализованные страхом. Они не сопротивлялись, но и не помогали. Чтобы вытащить такого, раньше мне приходилось тащить его на собственном горбу, вливая энергию ведрами и расплачиваясь полным личным истощением. Сейчас же я больше отдаю предпочтение препаратам, если это возможно.

В третьем столбце были люди, которые не боролись. И сейчас прана на них не работала.

Всё это время думал, что нужно найти ответ на вопрос «зачем она мне». Зачем мне сила, что я хочу с ней сделать, какая у меня цель. И это было логично, это было в моём стиле.

А может, вопрос стоит иначе. Не «зачем она мне». А «зачем я ей». Но это тоже была гипотеза, и это надо было проверить.

Я закрыл блокнот и отправился спать.

Пятница началась в шесть сорок утра. Я собрался, сходил на пробежку, оделся, позавтракал. Сложил все документы.

В семь пятнадцать позвонил Михаил Борисович.

— Доброе утро, Александр Александрович.

— Доброе, — отозвался я. — Что-то случилось?

— Подписание переносится.

Ёлки-иголки.

— На когда?

— Не на когда. Просто переносится. Мне звонили из министерства пятнадцать минут назад. Формулировка: «в связи с необходимостью дополнительного изучения материалов».

— Каких материалов?

— А вот это, Александр Александрович, самый интересный вопрос сегодняшнего дня, — сказал юрист. — И на это я отвечу вам лично.

Интересно…

Глава 19

Мы договорились встретиться в моём кабинете. Михаил Борисович пришёл в семь пятьдесят пять.

— Кофе? — спросил я.

— Не откажусь.

Я включил чайник, налил нам две кружки кофе.

— Рассказывайте.

Он щёлкнул замками портфеля и выложил на стол несколько листов.

— Копия. Неофициальная, разумеется. Достал по своим каналам, поэтому распространяться о ней не стоит. Но прочитать вам нужно.

Я взял верхний лист. Обращение в министерство здравоохранения области. Не от завода, а от некоего общественного объединения по защите прав предпринимателей — организации, о существовании которой я до сегодняшнего утра не подозревал.

Читал я медленно.

Пункт первый: заместитель главного врача Аткарской ЦРБ А. А. Агапов принимал непосредственное участие в подготовке заключения о продукции «Энергия смены», выпускаемой предприятием. Правда.

Пункт второй: указанный сотрудник имеет прямое отношение к деятельности торговой точки, реализующей фитопродукцию на территории города Аткарска. Является её владельцем и директором. Правда.

Пункт третий: указанная торговая точка находится в положении прямого конкурента по отношению к продукции