Бывает и хуже? Том 12 - Игорь Алмазов

— Что мне ей говорить-то? — спросил он. — Вот я приду. И что я скажу?

— Этого я вам не подскажу, — покачал я головой. — Вы должны это сами.

Цыганков посидел ещё. Потом кивнул.

— Скажите ей, — сказал он, — что я приду. Пусть сама назначит когда и где.

— Скажу.

Он встал, прошёл к двери. Взялся за ручку двери и добавил, не оборачиваясь:

— Знаете, что самое обидное? Я ведь тогда искренне верил, что помогаю. Я не за деньги. Я камень клал и думал, что делаю доброе дело.

— Знаю, — сказал я.

— И что, это меня как-то оправдывает?

— Нет, — ответил я честно.

Он усмехнулся и вышел.

В шесть вечера я решил заглянуть в конференц-зал на новую лекцию школы здоровья. Сегодня читал Бумагин. «Питание при заболеваниях желудка и кишечника: мифы и реальность».

Илья начал хорошо. Вышел представился, озвучил тему.

— Начну с плохой новости. Диеты, которые вам назначали в больнице по номерам — первый стол, пятый стол — в современном виде почти не применяются.

По залу пошёл шум.

— Как это отменили? — возмутилась женщина в первом ряду. — Мне пятый стол доктор говорил!

— Правильно говорил, — сказал Бумагин. — Только он имел в виду принцип, а не список. Сейчас объясню разницу.

Он начал перечислять мифы про питание. Миф первый: при гастрите надо есть протёртое.

— Не надо, — сказал Бумагин. — Протёртое нужно на несколько дней при обострении, когда больно. Как только боль ушла — возвращайтесь к нормальной еде. Если человек полгода ест пюре, у него не заживает желудок быстрее. У него просто становится однообразный рацион и дефицит клетчатки.

Миф второй: надо есть шесть раз в день маленькими порциями.

— Вот тут внимательно, — сказал Бумагин. — Дробное питание работает при некоторых состояниях: после операций на желудке, при демпинг-синдроме, при выраженном рефлюксе иногда. Но здоровому человеку и человеку с обычным гастритом шестиразовое питание чаще вредит.

— Почему? — спросили из зала.

— Потому что желудку нужны паузы, — сказал он. — Если вы едите каждые два часа, у вас постоянно идёт секреция. И люди, которые «едят понемногу шесть раз», на деле съедают за день больше. Я это вижу в дневниках питания постоянно.

Миф третий: можно пить молоко от изжоги.

— Стакан молока гасит изжогу на пятнадцать минут, а через час она возвращается сильнее, потому что белок и кальций стимулируют выработку кислоты. Это самый популярный способ сделать себе хуже с добрыми намерениями.

Женщина из третьего ряда подняла руку.

— А сода?

— Сода — то же самое, — сказал Илья. — Кислота нейтрализуется, выделяется углекислый газ, желудок раздувается, в ответ идёт вторая волна секреции. Не надо соду.

Дальше был разбор «запрещённых» продуктов, и вот тут зал оживился всерьёз. Бумагин обсудил кофе, цитрусовые, шоколад, многие другие продукты, которые якобы были запрещены.

— А что тогда вообще нельзя? — под конец не выдержал кто-то.

— Универсальный список короткий, — сказал он. — Алкоголь. Курение, особенно натощак. Обезболивающие без прикрытия. И переедание на ночь. Всё. Остальное индивидуально.

Он ответил на вопросы, которых было много. Потом лекция закончилась.

— Ну как? — подошёл он ко мне.

— Отлично, — похвалил его я. — Сам заслушался.

Школа здоровья отлично функционировала, и я чувствовал большую гордость за это.

Закончив с работой, я отправился домой. Поужинали с Лилей, уснули.

А в три часа ночи у меня зазвонил телефон. Мельников.

— Александр Александрович, — сказал он. — Простите, что так поздно.

— Говори.

— Мне звонили только что и сказали приехать на завод.

— Сейчас?

— Сейчас. Сказали, разговор есть, недолгий.

Ночью в пятницу, через полупустой завод. Так-так…

— Кто звонил?

— Номер незнакомый. Александр Александрович. Мне идти?

Глава 20

— Не иди, — сказал я.

— Александр Александрович, он представился начальником смены. И сказал, что надо прийти срочно. У меня номер его и не может быть забит. Но если там ЧП…

— Рома, у тебя выходной. И что за ЧП, если тебе сказали про короткий разговор? Я сам туда поеду.

— Вы поедете? Ночью?

— Уже одеваюсь, — отозвался я. — А ты сиди дома, я во всём разберусь.

Если они задумали что-то сделать с Мельниковым — сначала пусть разберутся со мной. Если же правда что-то случилось — то я просто разберусь в ситуации сам.

Я положил телефон на тумбочку и сел на кровати. Три часа семь минут. Самое время съездить на завод!

Лиля приподнялась на локте.

— Что случилось?

— Завод зовёт. Спи, к утру вернусь.

— Куртку возьми, — сказала она и легла обратно. — Ночью холодно.

Я оделся за две минуты, взял на всякий случай сумку с тонометром и фонендоскопом, вышел на улицу.

И задумался о том, а как мне добираться до завода. Такси ночью по Аткарску не ходят, пешком будет слишком долго. Так что придётся снова пользоваться помощью одного хорошего знакомого.

Чердак взял трубку со второго гудка.

— Саня, брат! — голос такой бодрый, словно он и не ложился. — Проблемы?

— Можешь кое-куда меня отвезти? — спросил я. — Прости, что среди ночи, но дело срочное.

— Через десять минут буду у тебя, — коротко сказал он.

Приехал даже раньше. Без лишних вопросов повёз меня на завод.

— Саня, брат, я тебя тут подожду, — остановив возле КПП, заявил он. — Лизку предупредил.

— Я там могу задержаться, — сказал я.

— Да неважно, — отмахнулся он. — Ты меня столько раз выручал, что это мелочь.

Я кивнул, вышел и отправился на завод.

На проходной неожиданно встретил Тарасенкова. Который явно не ожидал меня увидеть, впрочем как и я его. Директор завода выглядел перепуганным, в мятой рубашке, накинутом на плечи пиджаке, без галстука.

Он увидел меня, и на лице его появилась гримаса.

— Я не вас звал.

— Знаю, — сказал я. — Через начальника смены сюда был вызван Мельников Роман Андреевич. Он теперь мой сотрудник, поэтому я приехал вместо него на этот «короткий разговор».

— Александр Александрович, тут ситуация деликатная.

— Что случилось?

— Людям стало плохо. Надо сделать всё тихо, без скорой и госпитализаций. Они так, чуть-чуть…

— Где люди⁈

— Послушайте меня,