Бывает и хуже? Том 12 - Игорь Алмазов

Пункт четвёртый, вывод. Имеются основания полагать наличие конфликта интересов, в связи с чем заключение не может считаться объективным, а действия должностного лица носят характер недобросовестной конкуренции с использованием служебного положения.

Я дочитал и положил лист на стол. Красивый ход.

— Ну? — спросил юрист.

— Кто писал?

— Юрист. Не заводской, другой. Хороший образованный юрист, которого нанял Тарасенков.

Так. Информация про лавку — не тайна. Весь город знает про этот мой бизнес. Информация про заключение — тем более не тайна. Оно официальное, оно ушло по инстанциям, там стоит моя подпись.

То есть никакого расследования не было. Просто объединили два факта в одну линию.

Ёлки-иголки.

— О чём думаете? — спросил юрист.

— О том, что я этот их шаг не просчитал, — честно сказал я. — И о том, что не понимаю, зачем им это сейчас.

— В смысле?

— Смотрите, — я развернул лист к нему. — Если бы они хотели меня уничтожить, они подали бы это в прокуратуру. Или сразу в две инстанции. А это ушло тихо, в министерство, ровно накануне подписания. Результат какой?

Юрист отпил кофе.

— Подписание отложено.

— Именно. Не отменено, а отложено. А значит, им просто нужна пауза.

— И зачем им пауза?

— Чтобы переторговать, — сказал я. — Вчера я по телефону выкатил Тарасенкову три новых условия. Фиксация всех обращений за весь период, приостановка программы, немедленный отказ от выдачи препарата гипертоникам. А в семь пятнадцать утра мне звонят и говорят, что подписания не будет. Это их ответный ход.

Юрист внимательно посмотрел на меня.

— И что дальше?

— Продолжим в том же духе, — пожал я плечами.

Он усмехнулся.

— Лавка оформлена на вас.

— Оформлена, — согласился я.

— Тогда, Александр Александрович, — сказал он спокойно, — они написали правду, и это подтверждается выпиской из реестра.

— А я и не собираюсь это отрицать, — сказал я. — Отрицать очевидное — это худшее, что можно сделать. Скажите, насколько я в опасной позиции?

Он подумал, прежде чем ответить.

— Позиция неприятная, но не смертельная, — сказал он. — Разбираем по частям. Государственный служащий вы или нет?

— Нет. Я работник учреждения по трудовому договору. Не чиновник.

— Значит, антикоррупционный запрет на предпринимательскую деятельность к вам напрямую не применяется. Это важно. Врач имеет право владеть бизнесом.

— Дальше.

— Дальше трудовой договор. Там наверняка есть пункт о необходимости уведомлять работодателя о работе по совместительству или об иной оплачиваемой деятельности. Вы уведомляли?

Вот тут я поморщился.

— Устно.

— Плохо. Это их единственный настоящий крючок. Не то, что вы владеете лавкой. А то, что вы владеете ею молча.

— Исправлю. Дальше конкуренция.

— А вот тут они как раз натянули, — оживился Михаил Борисович. — Читайте формулировку «прямой конкурент по отношению к продукции предприятия». На каком основании?

— На том основании, что у них травы в баночке и у меня травы в пакетике.

— А по существу?

— По существу это разные вещи, — сказал я. — «Энергия смены» — тонизирующий комплекс с кофеином, позиционируется как средство для повышения работоспособности в ночную смену. У меня в лавке просто сушёные травы.

— То есть, пересечения по ассортименту нет.

— Нет ни одного наименования, — сказал я. — У меня нет тонизирующих сборов вообще.

Юрист усмехнулся.

— Вот это, — сказал он, — надо оформить. Официальный ответ на пункт три, сводная таблица ассортимента торговой точки с указанием, что позиции, аналогичные или сопоставимые с продукцией предприятия, отсутствуют. Приложить накладные. Пусть попробуют найти пересечение.

— Сделаем, — сказал я. — А что с заключением? В бумаге написано: «А. А. Агапов принимал непосредственное участие в подготовке заключения». Звучит так, будто я его сочинил в одиночку у себя на коленке.

— А на самом деле?

— А на самом деле там протокол лабораторного исследования, который делал не я. Мне не надо оправдываться. Мне надо, чтобы в министерстве узнали про других, которые занимались этим делом. Тогда весь пункт про личную заинтересованность рассыпается сам.

— Логично, — сказал юрист. — Сводную справку кто подпишет?

— Кречетов. Он главный врач, это его подпись. Пойду к нему через час.

Михаил Борисович кивнул.

— Пока всё логично.

— И ещё, я подам сам на себя.

Он поднял брови. Впервые за всё утро.

— В каком смысле?

— В прямом. Уведомление о наличии конфликта интересов. От меня, на имя главного врача, с копией в министерство.

— Александр Александрович, вы отдаёте им козырь.

— Я его сжигаю, — сказал я. — Меня обвиняют в том, что я заинтересован. Прекрасно. Я действительно заинтересован. Я сообщу, что являюсь учредителем и руководителем общества, осуществляющего розничную торговлю травами. Укажу дату регистрации, задолго до всей этой истории с заводом.

— Хорошая деталь, — заметил он.

— Сообщу, что данная деятельность может быть воспринята как обстоятельство, влияющее на объективность моего участия в оценке продукции предприятия.

— Формулировка правильная, — одобрил юрист.

— Укажу, что ассортимент торговой точки не содержит позиций, конкурирующих с продукцией предприятия, приложение прилагаю. Попрошу дать оценку и вывести меня из состава лиц, участвующих в подготовке заключений по данному вопросу.

— Вывести? — юрист прищурился. — Вы сами попросите себя отстранить?

— Я попрошу заменить меня комиссией, — сказал я.

— И вы правда готовы выйти?

— Михаил Борисович, — сказал я. — Мне не нужно, чтобы под бумагой стояла моя фамилия. Мне нужно, чтобы люди были в безопасности. Если для этого надо, чтобы бумагу подписал кто-то другой — пусть подписывает кто угодно.

Юрист помолчал.

— Знаете, — сказал он наконец, — вот это и есть самый сильный ваш ход. То, что вам действительно всё равно, чья там подпись. Они этого не закладывали в расчёт.

— Почему?

— Потому что человек, у которого своё дело, обычно воюет за своё дело. А вы воюете за справедливость.

Мы помолчали.

— Ещё одно, — сказал я. — Пока не забыл. Лавку надо привести в порядок изнутри.

— В каком смысле?

— Я в ней бываю каждый день. И если завтра кто-нибудь напишет, что заместитель главного врача направляет пациентов из поликлиники в собственный магазин, доказывать обратное я устану.

Михаил Борисович посмотрел