Между смертью и смертью - Юрий Юрьевич Соколов

— Может, сильных покровителей имеют?

— Тогда, тем более, зачем так таиться? Волшебник чуть хуже меня не обнаружил бы следов, даже не них наступив. И я обнаружил лишь потому, что не однажды тут бывал. Ауру места помню так же хорошо, как запах дыма из камина в родительском доме. Вот и почувствовал ее искажения, и причину найти захотел.

— А сколько всего всадников? — спросил я, стараясь не выказывать возбуждения.

— Шестеро, — ответил маг.

— В самом деле? — процедил я, уже не заботясь, какое впечатление произведу.

— Ты их знаешь? — тут же заинтересовался Элиас.

— Возможно, — не стал спешить я, хотя был уверен, что не ошибаюсь. Послушай, Росси! Попробуй что-то еще узнать по следам. Поверь, это важно.

Маг вопросительно посмотрел на Элиаса. Тот кивнул. Я не сомневался в результатах, и думал лишь о том, какую информацию выдать на-гора, когда моя догадка подтвердится. Следует ли открыть Элиасу и остальным всю правду? Часть ее? Наврать с три короба?

Наверно, следует правду сказать, хоть это и предельно опасно. Складно вру я только под вдохновение, а его не было.

Росси подошел к своему коню, порылся в седельных сумках. Извлек из одной серебряную шкатулку и достал из нее какую-то штуку, похожую на тончайшую кисею. Подбросил ее — кисея расправилась в воздухе, оказавшись размером с парус большой торговой ладьи. Она медленно опустилась на землю, покрыв то место, которое маг ранее посыпал порошком.

Там и тут под ней проявились желтоватые пятна. Ну вот — теперь и мы увидели следы.

Маг повел перед собой посохом и прочел заклинание, из которого я не выговорил бы ни слова. Подождал и прочел другое — еще заковыристее. Следы засветились ярче, сменили цвет на оранжевый. Так продолжалось минут пять, пока Росси не решил, что хватит уже тратить ману. Он собрал кисею, спрятал ее в шкатулку, повернулся к нам и сказал:

— Открылось мне мало. Всадники эти — настоящие мастера маскировки. Но от их коней сильно отдает Тимоем. Скорее всего, и сами они оттуда. Не думаю, что ошибаюсь. По меньшей мере одна лошадь у них боевая — подкована в честь Непобедимого Лестрата, покровителя тимойской гвардии. И один скакун при рождении обещан Стремительному Ветру, богу коноводов Дикой степи, что на севере королевства. Посвященных богам и демонам животных наши дражайшие союзники чужим не продают. В гвардейской кузне тоже кого попало не обслуживают. Конечно, любую лошадь можно украсть. Однако я не верю, чтобы кто-то увел сразу пару таких. К ним — к каждой — особый подход нужен, чтоб они хозяев забыли. Разве что один конокрад из тысячи справится. Выходит, на шестерых в компании два виртуозных конокрада? Допустим. Но почему они занимаются непонятными делами в Экситиуме, вместо того чтобы обчищать лучшие конюшни на воле? Если предположить, что лошади кем-то у конокрадов куплены, тоже получается странно. Штучный товар, небезопасный, слишком приметный. Сомневаюсь, что они оказались бы под седлом в одной и той же команде. Любой перекупщик постарался бы сбыть их не только разным покупателям, но и в разные державы. А для покупателей специально собирать таких коней у разных перекупщиков и вовсе безумие.

— Росси просто молодец! — восхитился Люцифер. — А скромничает! Где же мало ему открылось?.. Правда, мы знаем, что боевых лошадей у команды Дона две. Но нам чем гордиться? Мы их видели.

— Ага, — флегматично отозвался я. — На боевых катаются оба воина-мага. Сам Дон — на скакуне. У остальных обычные ездовые. Вряд ли они по-особому кованы или кому-то посвящены.

Элиас заметно напрягся, ожидая моей реакции на выводы Росси. Я отъехал от отряда, чтобы все меня хорошо видели, и заодно оказался у самого ручья. Он довольно широк, но если что, Люц его перепрыгнет и с места.

— Мои слова не для чужих ушей, — начал я. — Поэтому прошу магов проследить, чтобы нас не подслушали.

— Не беспокойтесь, ваше высочество, — ответил один из кастеров. — Мы постоянно заботимся об этом. А с того момента, когда Росси почуял неладное, — с особым старанием.

«Наверно, вы и о многом другом готовы позаботиться, — подумал я. — Например, чтобы приставший к отряду странный тип не ушел порталом от предстоящего важного разговора. Ишь как насторожились!.. Нет-нет — вы правы. Если начинаешь вести себя странно с точки зрения окружающих, следует сперва объясниться, и лишь потом испаряться. Не сомневайтесь — объяснюсь. И точно не стану портироваться в Убежище под пристальными взглядами шести опытных кастоплетов. Вдруг вычислите путь и конечную точку?»

Но пора речь толкнуть. Эх, вдохновение, провалиться тебе! Как бы ты сейчас пригодилось!

— Нам ни в коем случае нельзя соваться в земли Морта, — сказал я, сделав окончательный выбор в пользу правды-матки, которую принято безжалостно резать, когда очень хочется или по-другому не получается. — Мне хорошо известны те, кто нас там поджидает. Конечно, они тимойцы. Более того — состоят на службе у своего короля. У них приказ доставить меня к нему любой ценой. Как они предугадали, что я встречусь с вами и мы вместе поедем сюда — этого я не знаю. Как им удалось вступить в союз со здешней нечистью или подчинить ее себе, не знаю тоже. Может, действуя через своего главного покровителя — Хонора. Может, еще как-то. Однако у них получилось, и сейчас в имении засада. Нам дадут войти и постараются заманить поглубже. А потом все монстры, которые здесь есть, слаженно набросятся на нас под руководством своих временных повелителей. Те, кстати, сами по себе опасны, и способны нанести тяжелейший урон даже такому сильному отряду, как наш.

Я помолчал, давая всем усвоить сказанное, и закончил:

— Недавно у вас были веские причины меня убить, чтобы моим оружием, доспехами и содержимым кошелька возместить причиненный облаками вред, ну и душу отвести. Теперь появится соблазн скрутить и продать. Возможно, кто-то уже подумал об этом. Понятно, тимойцы вряд ли станут придерживаться первоначального плана, когда поймут, что он раскрыт. И заплатят очень хорошо, раз я им так нужен. Быть может, они в любом случае предпочли бы заплатить, да не нашли способа сделать вам предложение, или сочли такой вариант ненадежным. Решайте. Я без боя не сдамся, но вас много… Эй, Элиас! К твоему сведенью, я богат не только на истории. Запросто мог бы