Между смертью и смертью - Юрий Юрьевич Соколов

Люцем поболтать. Это благоразумней и веселее. Тем более что он у меня тоже неслабая база знаний, в чем я неоднократно убеждался. Так пусть выскажется по всем пунктам — он ведь наверняка за моими мыслями следил.

— Дон мог уже не раз готовить нападение, — охотно откликнулся Люцифер. — А мы этого не замечали. Мы и сейчас не узнали бы о засаде, если б не Росси. Правда, не будь мы с отрядом, то и к имению Морта не приблизились бы. Но это уже другое… Так вот: я думаю, сегодняшняя попытка Дона не была первой. Может, даже не была второй или третьей. И постоянно ему что-то мешало, как помешало только что. Если Дон уже раз пять нас подкарауливал, и все срывалось, то неудивительно, что после череды неудач он ухватился за первый же подвернувшийся случай. Не особо заботясь, подходящий момент или нет. Вдруг завтра будет еще менее подходящий? А послезавтра — еще менее? И, может, при этом у него времени в обрез? Мы не знаем, какой срок отвел ему тимойский король на твою поимку. Да и терпение у Дона могло просто иссякнуть. Он же не в Экситиуме лишь за нами увязался. С самого Веллегри плетется следом! И сколько ты ему предоставил хороших возможностей выполнить задание до каторги? Нисколько.

— Пока рассуждаешь здраво, — признал я. — Теперь попробуй объяснить невероятную осведомленность Дона. Это потруднее? Или тоже для тебя семечки?

— Это потруднее. Будущее Дону мог открыть какой-либо демон или бог. Если демон — не обязательно Хонор. Однако такой точности предвидения редко удается достичь даже и высшим бессмертным. Еще реже у них появляются возможности давать слишком ясные откровения смертным. Законы вселенной в этом отношении весьма суровы.

— Но и смертные, и бессмертные находили и находят способы обходить любые законы.

— Верно. А мы знаем, что Дон решителен, умен, изобретателен. Если перед ним стоит какая-то задача, он не стесняется в средствах. Все признаки указывают на то, что он сумел увидеть нить твоей судьбы. Эту нить прядет твоя мойра. Она вытягивает ее из кудели предстоящих событий, которые могут произойти или не произойти по множеству причин: твоих или чужих действий, различных обстоятельств, случайностей. Уже смотанная в клубок часть нити — твое прошлое. Пока не смотанная — настоящее. Но самая важная часть — в руках мойры. Она еще прядется, и только мойра видит, какие пряди из кудели в нее попадут.

— Другими словами, лишь мойры доподлинно знают будущее разумных.

— Именно! А также всех прочих существ. Богам, демонам и смертным, способным к предвидению, дано лишь догадываться. Они могут судить верно. Или ошибаться.

— Факт засады в имении свидетельствует, что Дон скорее знал о моем появлении там, чем догадывался. Выходит, он как-то наловчился за моей мойрой подглядывать. Если так, нам капец!

— Не спеши с заключениями. Особенно такими печальными. Чужую нить судьбы действительно можно увидеть, однако лишь коротко, на миг. И чаще всего лишь крохотный ее кусочек. К тому же дается это с большим трудом — при любых способностях. Будь иначе, Дон знал бы, что засада сорвется. А зачем тогда вообще ее устраивать?

— Отличная новость! И самое лучшее объяснение, почему Дон проигнорировал такую серьезную помеху, как отряд Элиаса. Эпизодов привлекательнее он в моем будущем не сыскал. И не мог рассчитывать, что сыщет.

Приближалось время обеда. Я не фанатик строгого распорядка, и сильного голода еще чувствовал. Но ведь вскоре на привал встанет отряд впереди, и мне тоже надо остановиться, чтоб нечаянно его не нагнать. Я начал высматривать место для стоянки, но прежде чем его нашел, увидел впереди всадников. Шестерых. Вздрогнул было, однако тут же узнал по доспехам Элиаса. А рядом вроде Росси — у него ведь манера возить посох поперек седла?.. И с ними еще четверо воинов. Зачем возвращаются? Что потеряли?

— Айда опять с нами, если не обиделся, — сказал Элиас, останавливая коня метрах в десяти передо мной. — Как-то скучно нам без тебя стало. И кто такие эти тимойцы, чтобы принимать их в расчет? Страшней видали, — а все же побеждали.

— На обиженных черти воду возят, — ответил я. — На мне сроду не возили.

— Славно! Тогда поехали. Как раз к готовому вареву поспеем.

— А что, обязательно было за мной именно вшестером приезжать?

— Ну… Мы это… Вроде как…

— Понятно. Вам показалось, что получится прикольно. Видно, ни за кем из вас давно сворой не охотились, если вообще такое бывало. Однако ради воссоединения будем считать шутку удачной… Надеюсь, общим котлом у вас заведует специалист?

— Еще какой! Точней — еще какие! Трое по очереди готовят, один другого лучше.

Отряд расположился для отдыха и подкрепления сил на поляне у симпатичного чистого пруда. Такой милый водоемчик выглядел бы уместно в более гостеприимных краях, а здесь казался грубым нарушением стиля. Встретили меня уже как своего. Запах от варева действительно исходил чудесный, однако трапезу нам подпортили внезапно появившиеся большим числом упыри. Они посчитали, что им тоже пора обедать, и мы для того вполне подойдем. Пришлось доказывать им, что они ошибаются. Пока разбирались, кто и что будет есть, и будет ли, уже разлитое по мискам варево остыло. Пришлось утешаться тем, что упыри к нам пожаловали съедобные: отбиваясь от них, мы попутно заготовили много мяса. И ни одной миски не опрокинули.

Только перевязали раны, хряпнули эликов и опять сели, последовала вторая атака. Слабее первой, но зато убитые монстры в пищу не годились. Варево, традиционно густое и наваристое, схватилось студнем, который можно было резать ложками на ломти. Короче, культурно откушать у нас не вышло. Получилось только банально пожрать.

Вторая половина дня прошла в дороге, прерываемой редкими незначительными схватками. То авангард с кем-то сцепится, то на арьергард нападут сзади или сбоку, то на весь отряд спикирует с неба стая крылатой сволоты. Ловушки удавалось своевременно замечать и обходить, или обезвреживать. Один раз пришлось сделать большой крюк, чтобы обогнуть широко известный на каторге рассадник всяческих опасных зараз под названием Чумной бор. Вечером мы выехали к большому военному кладбищу. Помимо отдельных могил на нем было много общих. Когда-то в них валили десятки трупов. После войны захоронения разграбили.

— Плохое место для ночлега по соседству, — сказал Элиас. — Очень плохое.

— Да, — согласился Росси. — Но двигаться дальше уже поздно. Вскоре стемнеет — все