Между смертью и смертью - Юрий Юрьевич Соколов

Вот и все. Больше сказать нечего, и сказанного не воротишь. Если нападут, драться я, конечно, не стану. Рвану галопом к тимойцам и монстрам — пусть схлестнутся с ними, а я постараюсь выбраться из месилова и удрать, подключив при необходимости к делу Эги. Остановится отряд слишком рано, повернет — я тоже поверну, монстры погонятся за мной, и месилово таки будет. Не обессудьте: если мне не оставляют выбора, я тоже не оставляю.

Элиас глядел на меня с раздражением. Насколько я успел его понять, был он не слишком гибок и однажды взятый курс менять не любил. Он уже свыкся с мыслью, что мы в товарищеских отношениях, и при любых обстоятельствах стоим друг за друга как минимум до прибытия в «Бахардан». Но текущая ситуация подталкивала его к совсем иному.

Воины и маги отряда испытывали примерно те же затруднения. Недавно они отказались от агрессии в пользу дружелюбия, и не очень-то хотели это рушить. Так уж устроены разумные: сотворив добро, пусть даже случайно, они начинают считать себя хорошими, и не всегда способны сразу превратиться в плохих, какие бы выгоды это ни сулило.

Помочь я ребятам не мог. Мог лишь посочувствовать. От меня они пока не видели ничего кроме неприятностей, причем неприятности эти следовали друг за другом чересчур плотно. После схватки с облаками не минуло еще и двух часов, и вот уже по моей вине сорвана давно задуманная трофейная операция. Сам я из приятного и потенциально полезного спутника превратился в ценную добычу, которая, однако, способна больно кусаться. И даже если они меня пленят, тимойцы точно отвалят им достаточно щедро? Вдруг нет? Вдруг вовсе скажут: «Да пошли вы!..» — и попытаются отбить меня позже?

Никто из отряда не пошевелился и слова не проронил, но я подозревал, что многие общаются по мыслесвязи. Помалкивал и Элиас, — но наверняка не только по этой причине. Будучи лишь походным командиром, он вряд ли мог решать важные вопросы единолично. Сперва ему надо понять, к чему склоняется большинство бойцов, а главное — старшие отдельных групп. Народ-то у него с четырех разных станов, как он говорил, и мнения могут разойтись. С приказами такой публике спешить не стоит. Или не послушаются, и твоя власть окажется под вопросом. Или послушаются не все — тогда отряд расколешь…

Через минуту полная неподвижность сменилась переглядываниями. Молчание нарушилось короткими фразами вполголоса. Всего на достижение консенсуса потребовалось минуты три. Лицо Элиаса прояснилось, и он сказал:

— Повезло тебе, княже! Среди нас нету таких, кто зашибал бы деньгу, продавая кого-то кому-то. Или хотел бы начать. Но странствовать вместе с тобою дальше и какие-то общие дела иметь мы не хотим. Слишком опасный ты компаньон, раз тебя выслеживают специально снаряженные государевы дружины. Мы сейчас уедем отсюда, а ты выжди немного. Потом можешь подаваться куда хочешь. Но если отправишься тоже в «Бахардан», коня не торопи. Хотя бы сегодня ты должен двигаться медленнее нас. Договорились?

«Неизвестно, кому повезло больше, — подумал я. — И кто из вас остался бы жив через полчаса, надумай вы что другое. Иногда безопаснее вести себя так, будто ты истинный светлый, хоть сроду таким не был. Больше шансов сохранить шкуру целой».

Элиас ждал ответа. Тянуть не следовало, и я сказал:

— Договорились. Наверно, да, в «Бахардан» поеду. Лучше чтобы вы об этом знали. Обещаю не спешить. А вы, если хотите, можете слегка прибавить ходу.

Элиас махнул рукой на прощанье и первым повернул коня. Вскоре отряд скрылся из виду. Люцифер пощипывал траву, коротая время. Я меж тем внимательно следил за обстановкой на другом берегу ручья. Дозорного тимойцев не обнаружил, хотя он, несомненно, был где-то там. Но ведь не обязательно рядом. Магам обычно нет нужды подсматривать за кем-то визуально. Продвинутым воинам-магам с соответствующими навыками — тоже.

Дон по докладам своего наблюдателя уже должен был понять, что засада провалилась. Неужели не попытается взять меня теперь, когда я один? Но ничто не двигалось меж кустов и деревьев поблизости. Не доносилось подозрительных звуков издалека. То ли монстры имения не могли переходить ручей, а без них тимойцы оказались не готовы к захвату. То ли, что вероятнее, Дон в свою очередь опасался засады. Пока он не мог с уверенностью судить, уехала моя группа поддержки насовсем или притворно.

Люцифер поднял голову от земли, повернул ее, скосил на меня глаз и сказал:

— Кажется, уже можно ехать. Немного мы подождали. И если наше «немного» не сойдется с «немного» в понимании Элиаса, то пусть обижается на себя. В следующий раз будет точнее обозначать сроки… К тому же тут место слишком открытое. И трава поганая.

— А какой она может быть, если ручей ядовит? — проворчал я. — Заболеешь вот — тоже обижайся на себя. Не мог подальше отойти?

— Я и так отошел далеко. Не у самой воды щипал же. Так что не беспокойся, не заболею. Просто здесь везде поганая трава. Я еще на подходах к имению это заметил.

— Уже тогда попробовал — и сейчас снова пробовал? Воистину, надежда на доброе пастбище у коней умирает последней… Двигаем прямо по следам отряда. Дорогу до «Бахардана» я знаю лишь со слов Элиаса. И не хочу напрягаться, разыскивая потом лагерь, если уклонюсь в сторону.

Глава 22

Целый час мы тащились по чередующимся лесочкам и полям. Люцифер еле переставлял ноги, словно бредущая на убой больная кляча. Весточка даже забеспокоилась: не случилось ли с ее закадычным другом беды? Не отравился ли он все-таки, и если отравился, отчего я его не врачую, а торчу в седле истукан истуканом? Может, я тоже чем отравился, или попал под действие зловредных чар? И только уверившись, что у нас все штатно, что так и должно быть, перестала летать вокруг и встревожено чирикать.

Меня одолевали думы. Почему Дон так долго медлил с первой попыткой? Почему выбрал не самый подходящий момент, когда я находился в окружении целой толпы крутых рубак и кастеров? И самое интересное — откуда он взял инфу о нашем совместном маршруте?

Последний вопрос занимал меня больше всего. Хотел залезть в базу знаний и наугад поискать там ответ. Но было скучно затевать труд, который мог закончиться ничем. И не хотелось отвлекаться от окружающего, когда тимойцы заведомо находились так близко. Лучше с