Для тебя бессмертный - Сим Симович

Он поднял шлем, надел его. Мир сузился до прорези визора. Так проще. Так понятнее.

Путь назад в лагерь.

Мимо ямы, куда сбрасывали трупы. Работа там не прекращалась и ночью. Двое солдат, обмотав лица тряпками, волокли тело за ноги. Голова мертвеца стучала о камни.

— Тяжелый, сука, — прохрипел один. — Жрал за двоих, а сдох от поноса.

Они увидели Виктора. Замерли. Его силуэт в лунном свете выглядел угрожающе.

— Помочь? — голос из-под шлема прозвучал как скрежет металла.

Солдаты переглянулись.

— Э… да нет, брат, сами справимся. Иди с богом.

Они боялись его. Свои боялись его больше, чем врагов. Это было правильно. Страх — это уважение. Страх — это дистанция. Одиночество — лучшая броня.

Виктор вернулся на свое место у разрушенной стены.

Жан все еще спал, но теперь ворочался, скулил во сне.

— Нет… не надо… мама…

Виктор сел рядом. Прислонился спиной к камню. Положил тяжелую руку на плечо парня. Просто вес. Давление.

Жан затих. Дыхание выровнялось. Присутствие сильного успокаивало даже во сне.

До рассвета оставалось пара часов. Самое темное время. Время, когда душа слабее всего держится за тело.

Виктор закрыл глаза. Он не спал. Он слушал.

Шорох песка. Плеск волн. Стук сердца Жана. Далекий крик шакала в пустыне.

И где-то там, за стенами Акры, за линией огня и смерти, существовала другая жизнь. Жизнь, где есть чистая вода, мягкая постель и женский смех.

Елена.

Имя всплыло само собой, хотя он еще не знал его. Просто ощущение. Предчувствие. Тот запах тимьяна у реки.

Завтра.

Завтра он снова пойдет туда. Не за водой. За ответом.

Звезды над головой продолжали свой медленный, равнодушный танец. Чужие звезды чужой земли. Но пока он дышит, эта земля будет терпеть его шаги.

Путь Зверя продолжался. И конца этому пути не было видно даже с высоты птичьего полета.

Рассвет начал сереть на востоке тонкой, болезненной полосой. Ночь уходила, неохотно уступая место дню. Дню, который снова будет пахнуть гарью.

Виктор открыл глаза. Голубой огонь в них погас, сменившись стальным блеском готовности.

Пора.

Глава 6

Землекопы

Земля здесь не пахла жизнью. Не пахла травой, корнями или дождем. Земля пахла могилой. Сырой, спертый дух глины, смешанный с запахом протухшего пота и страха, забивал ноздри, оседал на языке горьким привкусом. Темнота давила на плечи тяжелее, чем гамбезон. Это была не ночная тьма, полная звезд и ветра. Это была тьма подземелья, густая, плотная, осязаемая, словно черный бархат, прижатый к лицу убийцей.

Туннель уходил вглубь, под крепостные стены Акры. Узкая кишка, прогрызенная в каменистом чреве Леванта. Своды нависали низко, заставляя сгибаться в три погибели даже коротышек, а для высоких людей превращая путь в пытку. Деревянные подпорки — гнилые балки, снятые с разобранных кораблей или домов, — скрипели, жалуясь на непосильную ношу. Казалось, весь вес города, все эти башни, дворцы и мечети, стоял прямо на хребтах землекопов.

Воздуха не хватало. Вентиляционные шурфы, пробитые через каждые двадцать ярдов, не спасали. Свежий ветер умирал на полпути, не доходя до забоя. Внизу царила духота. Жаркая, влажная, липкая. Факелы, воткнутые в стены, горели тускло, чадили, пожирая драгоценный кислород. Огонь казался больным, вялым, готовым в любой момент захлебнуться мраком. Тени плясали на стенах уродливым хороводом, искажая пропорции, превращая людей в горбатых гоблинов.

Звук. Только звук определял здесь реальность. Глухие удары кирок о камень. Скрежет лопат. Тяжелое, сиплое дыхание десятка глоток. И постоянный, фоновый шорох — земля осыпалась, шевелилась, дышала.

Виктор стоял в самом конце забоя. Авангард подземной войны. Пространство здесь сужалось до размеров гроба. Развернуться невозможно. Выпрямиться — самоубийство. Приходилось работать на коленях или полулежа, вжимаясь в грязь. Гамбезон пропитался водой, сочившейся из стен, стал тяжелым, как свинцовый панцирь. Новая обувь — трофейные сапоги — скользила по жирной глине.

Удар. Кирка вонзается в пласт песчаника. Искры. Камень крошится, неохотно уступая металлу.

Рывок. Обломок породы падает под ноги.

Удар.

Ритм. Монотонный, гипнотический ритм каторги. Мышцы спины и рук работали как поршни паровой машины, которой еще не придумали. Вверх — вниз. Замах — удар. Без пауз. Без отдыха. Без стонов.

Другие менялись каждые полчаса. Выползали назад, в расширение туннеля, чтобы отдышаться, глотнуть теплой воды, вытереть пот. Саперы падали без сил, их лица были серыми от пыли, глаза — белыми пятнами безумия на грязных масках. Но смена у «стены» не менялась часами. Гигант не просил отдыха. Гигант не пил. Гигант просто вгрызался в породу, метр за метром приближая катастрофу для тех, кто ходил наверху, по стенам.

Жан «Крыса» работал откатчиком. Его задача — наполнять плетеные корзины выработанной породой и тащить их назад, к выходу. Адская работа для тощего тела. Веревки резали плечи, спина ныла, колени стерлись в кровь.

Он подполз к Виктору, волоча пустую корзину. Лицо Жана в свете единственного факела казалось черепом, обтянутым пергаментом.

— Стой… — прохрипел он, закашлявшись пылью. — Дай отдышаться, демон. Я не лошадь.

Виктор замер. Кирка повисла в воздухе. Голубые глаза в полумраке блеснули холодным огнем. Взгляд скользнул по своду над головой.

— Тихо.

Команда прозвучала шепотом, но перекрыла скрежет других инструментов.

Жан замер, вжав голову в плечи.

— Что? Что там?

— Слушай.

В наступившей тишине стало слышно, как капает вода. Кап… кап… кап… Звук падения капель в лужу казался оглушительным. А