Для тебя бессмертный - Сим Симович

Виктор замер. Повернул голову.

— Какая женщина?

— На том берегу. Чуть выше по течению. Когда ты рубил этих троих… Я видел. Она стояла в камышах и смотрела. Не боялась. Просто смотрела. Местная. Платок такой… с узорами. И глаза.

Виктор нахмурился. Он ничего не видел, кроме врагов. Туннельное зрение боя.

— Тебе померещилось. Солнечный удар.

— Нет, — Жан покачал головой упрямо. — Она была там. И она улыбалась. Не злобно. Грустно так. Будто знала, чем все кончится.

Виктор отвернулся к стене. Женщина. Местная. Улыбалась смерти.

Образ всплыл в памяти, хотя он его не видел. Запах. Не гнили и крови, а чего-то другого. Тимьян? Чабрец? Тонкий, едва уловимый аромат, который ветер принес с того берега за секунду до атаки.

Он думал, это запах травы. Но может быть…

— Спи, Крыса, — буркнул он, закрывая глаза. — Завтра снова копать. Вода даст сил на пару дней. А потом снова пойдем.

Но в глубине сознания, там, где спал зверь, зародилось беспокойство. Странное, тянущее чувство. Интерес.

Кто мог стоять и смотреть на бойню, не убегая? Кто мог улыбаться Бессмертному, по локоть в крови?

Акра хранила много тайн. И кажется, одна из них только что посмотрела на него из камышей реки Белус.

Солнце начало клониться к закату, окрашивая небо в пурпур. Траншеи погружались в тень. Ночь обещала прохладу, но не покой. Где-то там, в темноте, ждала война. И, возможно, кто-то еще.

Ночь не принесла тишины. Темнота над Акрой сгустилась, стала вязкой, как деготь, но город не спал. Стены крепости светились тысячами огней — факелы, жаровни, сигнальные костры. Словно гигантский дракон, свернувшийся кольцом у моря, Акра дышала жаром, готовясь плюнуть огнем.

Ужин был скудным. Жидкая похлебка из прогорклого зерна и той самой воды из реки Белус, которую принесли днем. Вкус тины и крови никуда не делся, но после варки стал глуше, уступив место запаху дыма. Солдаты ели молча, торопливо, стуча деревянными ложками о края мисок. Никто не знал, удастся ли доесть.

Виктор сидел у своего куска стены, скрестив ноги. Миска в руках казалась наперстком. Он не торопился. Каждое движение ложки ко рту — выверенный, механический ритм. Челюсти перемалывали недоваренное зерно в муку. Рядом Жан «Крыса» вылизывал свою посуду, стараясь собрать все до последней капли, и косился на небо.

Небо гудело.

Это был не гром. Это был звук натяжения гигантских жил. Скрип дерева, толщиной с корабельную мачту. Стук стопоров. А потом — резкий, свистящий выдох, когда рычаг требушета отправлял груз в полет.

— «Злой Сосед» проснулся, — пробормотал старый солдат с перевязанной головой, сидевший у соседнего костра.

«Злой Сосед» — так крестоносцы прозвали огромный камнемет, установленный на Проклятой Башне. Машина смерти, способная швырять камни весом в триста фунтов на полмили.

Свист перешел в рев. Черная точка на фоне звезд стремительно увеличивалась. Удар.

Земля подпрыгнула. Где-то в сотне шагов, в секторе фландрских наемников, раздался треск ломающихся опор и крики. Камень угодил точно в скопление палаток. Звук удара о мягкое — о тела и тряпье — был тошнотворным. Мокрый шлепок, за которым последовала тишина, а затем вой.

Но это был только пристрелочный.

Следом заговорили остальные машины. Со стен Акры, с башен и куртин, в небо взмыли десятки снарядов. Не только камни. Горшки. Глиняные сосуды, оставляющие в воздухе дымный хвост.

— Греческий огонь! — крик дозорного сорвался на фальцет. — Воды! Песка!

Горшки падали без грохота. Они разбивались с глухим звоном, и содержимое выплескивалось наружу. Жидкость, черная и маслянистая, вспыхивала от контакта с воздухом. Пламя было не красным и не желтым. Оно было изумрудно-зеленым, с синими языками, неестественным, химическим. Оно ревело, пожирая все, к чему прикасалось.

Один горшок упал совсем рядом, у коновязи. Сухое сено вспыхнуло мгновенно, как порох. Лошади, привязанные к столбам, забились в истерике, рвали веревки. Запах паленой шерсти и жареного мяса ударил в нос, перебивая вонь нечистот.

— Подъем! — Бертран уже был на ногах, размахивая факелом. — Тушить! Сбивайте пламя песком! Не лить воду, идиоты, водой только разнесете!

Лагерь превратился в муравейник, в который сунули горящую палку. Люди метались, сталкиваясь друг с другом. Тени от зеленого огня плясали на палатках, удлиняясь, искажаясь, превращая солдат в демонов.

Виктор отставил пустую миску. Встал. Новые сапоги уверенно топтали землю, дрожащую от ударов. Спокойствие. В центре хаоса, где люди теряли рассудок от страха, он оставался осью, вокруг которой вращалась паника.

Глаза отражали зеленые всполохи. Зрачки сузились. Огонь. Древний враг и древний друг.

Он схватил лопату. Не как оружие — как инструмент спасения.

— Жан, песок! — голос перекрыл рев пламени. — Кидай землю!

Они подбежали к горящей палатке интенданта. Там хранились запасы провизии, стрелы и масло. Если рванет — половина сектора взлетит на воздух. Ткань шатра уже горела, огонь лизал ящики.

Виктор не стал сбивать пламя тряпками, как делали другие. Он вогнал лопату в грунт, вывернул ком земли и швырнул его в центр огня. Еще раз. Еще. Земля — единственное, что может задушить дьявольское пламя.

Жан, кашляя от едкого дыма, помогал руками, сгребая пыль и швыряя ее в огонь.

— Быстрее! — орал Бертран, пытаясь оттащить ящик со стрелами. Дерево дымилось.

Внезапно воздух разорвал новый свист. Ближе. Гораздо ближе.

Виктор почувствовал это кожей. Изменение давления. Вибрация воздуха. Снаряд шел прямо на них.

Инстинкт сработал быстрее мысли. Он бросил лопату, шагнул к Жану, сгреб его за шиворот одной рукой и швырнул на землю, за кучу мешков с зерном. Сам упасть не успел. Только сгруппировался, втянув голову в плечи и выставив щит