Фантастика 2026-138 - Анастасия Макарова

и её прихвостней. На остаток пира, затянувшегося до глубокой ночи, она утратила ко мне интерес. Я же использовал отведённое время, чтобы утолить голод и набраться сил, а также послушать, о чём болтают в Мидгарде.

* * *

Я заснул в той же скромной кровати, где очнулся, и мне снилась она.

Длинные золотые волосы и светлые прозрачные глаза, наивная открытая улыбка чуть полных губ и тихий искренний смех, красивые изгибы плеч и талии и упругая молодая грудь.

Я хотел её.

Я тосковал по ней даже во сне, и от ярких образов тело наливалось жаром, тяжестью и возбуждением. Я был вынужден дожидаться, пока все затихнут, чтобы отправиться за Сигюн, и сам не заметил, как отрубился.

Словно по злому умыслу, Ингрид змеёй проскользнула в мою постель, когда я меньше всего владел собой. Тонкие руки обвили мою шею, и чужие губы коснулись её жарким поцелуем, потревожив мой покой.

Я вздохнул, всматриваясь в темноте в гибкую женскую фигурку. Тонкая и миниатюрная, если закрыть глаза, не стоило труда представить на её месте Сигюн. Низ живота свело от желания. Чувствуя, что теряю контроль, я сел и убрал нежные руки, гладившие мою спину и грудь под рубашкой.

– Что с тобой, Лиульв?.. – промурчала блудница, точно кошка, ластившаяся у ног. – Отчего ты сдерживаешь себя? Или же я некрасива?.. Может, я не нравлюсь тебе?..

Нежный дрожащий голосок обманул бы любого, кроме меня.

Ингрид знала, что привлекательна, как знала и то, что меня пожирает похоть. Есть вещи, которые мужчина не способен скрыть. Показная робость была частью её игры, как и сияющие во мраке глаза, приоткрытые губы и прозрачное ночное платье, наброшенное на ладное обнажённое тело.

– Я женат, – прошептал я, сам от себя не ожидая.

– Что-что?.. – рассмеялась Ингрид.

Она полулежала на мне, и я видел, как проступали через тончайший лён её напряжённые соски, ощущал, как ловкие пальчики проникают за пояс штанов и спускаются к самому сокровенному. Выверенные движения, испытанные на множестве усталых путников.

– Дома меня ждёт жена, – я сглотнул и поймал руку искусительницы.

– Она не узнает, – с томной нежностью заверила лисица.

Я стиснул зубы. Удары сердца грозили разорвать грудь, а напряжение, усугублённое ласками умелых рук, – ткань штанов в паху. Дыхание сбивалось. Она знала, что со мной творится, и извивалась и тёрлась о меня послушным манящим телом, пышущим жаром сквозь одежды.

– Ни одному мужчине не устоять перед тобой, но я не хочу становиться одним из них, – произнёс я, справившись с охрипшим голосом.

– Вижу, что хочешь, – возразила она, склонившись и губами коснувшись моих губ.

Ощущая, что самообладание отказывает мне, я отвернулся, лишь бы не чувствовать её мягкого рта и не видеть истомлённого взгляда из-под густых ресниц. Руки тянуло провести по талии и бёдрам любовницы, усадить её верхом и прервать, наконец, это невыносимое мучение.

– Хочу, но не стану, – признался на выдохе и скинул с себя чужую жену.

– Станешь, или на утро не станет тебя, – в гневе произнесла Ингрид, приподнявшись на локтях, а после сев на полу.

Властная угроза отрезвила меня и разрушила сладостный морок.

Поняв, что переговоры зашли в тупик, проник ладонью под подушку и сжал рукоять припрятанного на ночь кинжала. Жаль губить красоту и огненный темперамент, но я убью либо её, либо Сигюн изменой. Я выбрал идеальный момент для быстрого точного удара в шею, когда…

– Госпожа! – раздалось невдалеке, отчего Ингрид вскочила на ноги, бросилась прочь и вышла к служанке уже с другой стороны. Я прислушался. – Прискакал гонец с важными вестями от Да́вена.

– Веди, – велела хозяйка.

Голоса и звук шагов удалились, и я возблагодарил провидение за удачу.

Стоило избавиться от жены ярла, как уже ничто не могло мне помешать: я позаимствовал у одного из пьяных гостей, спящего под столом, приличный меч, выбрался из прокля́того дома, увёл коня и ускакал прочь.

Ночь, как и день, стояла сухая и ясная, и я мчался по тракту с такой скоростью, что ветер резал глаза и норовил выкинуть из седла. Отъехав на безопасное расстояние, я затерялся в лесу и привязал коня у ручья, дав ему отдохнуть и напиться.

Сам же раскрылся огню Муспельхейма, пылавшему внутри меня, и попытался найти Сигюн. Сердце застучало, едва справляясь с мощью магии, грудь и горло обожгло, но мне удалось расслышать далёкие удары её сердца и напасть на след.

Дав и себе несколько минут отдыха, я вскочил на жеребца и вернулся на дорогу. Минуло не менее получаса, когда я, всматриваясь чащу по правую руку от себя, заметил среди деревьев алый огонёк костра.

Спешившись, я отпустил чужого коня, и, подкравшись к чужому ночлегу, присмотрелся к спящим. Знакомое лицо одного из них, полулежащего у огня вместо того, чтобы нести дозор, заставило кровь вскипеть, а кулаки сжаться.

Похоже, погони разбойники не ожидали, посчитав, что я мёртв. Среди них я узнал и второго мерзавца, который ударил и утащил Сигюн. Насчитал на ночёвке ещё троих, кого прежде не видел и не знал, на что они способны.

К счастью, теперь эффект неожиданности выступал на моей стороне.

А потому я достал из-за пояса кинжал, подобрался к ближайшему из незнакомцев и отточенным движением перерезал ему горло во сне. Второго постигла та же участь. Третий перевернулся и, словно предчувствуя смерть, успел распахнуть глаза, но я, зажав ему рот ладонью, покончил и с ним.

Началась самая интересная часть: гада, который посмел поднять руку на мою жену, оглушил таким же ударом рукоятью в висок, как он её. Вырубив второго, крепко связал обоим руки за спиной их же верёвкой.

Переведя дух и выждав, привёл старого знакомца в чувство пинком сапога.

– Помнишь меня?.. – спросил, потянув его за край рубахи на себя.

Глаза воришки расширились от ужаса и удивления, точно он увидел перед собой мертвеца. Пока он остолбенел, второй, придя в себя, сообразил, что к чему, и бросился бежать в лес.

Мне неведомо, как далеко он рассчитывал уйти со связанными руками, но всё же я развернулся и метнул ему в спину кинжал. Целился чуть ниже плеча, чтобы не убить с одного удара.

Беглец упал на землю как подкошенный, взвыл и разразился отборной бранью. Я приблизился, придавил его ногой к земле и вырвал побагровевший клинок.

– Будешь дёргаться – истечёшь кровью, – предупредил