Фантастика 2026-138 - Анастасия Макарова

я, схватив его за шкирку и подтащив к костру, где дожидался его ошалевший подельник. – Слушайте внимательно, жалкие нидинги, потому что повторять не стану: где женщина, которую вы увели у меня?

– Чтобы ты сдох, Суртово отродье! – сплюнул мне под ноги тот, что получил клинок в спину.

А второй, который поразумнее, сел на земле, глядя на меня холодным пристальным взглядом. Я вздохнул, осознав, что к связной беседе оба пока не готовы, и снова придётся тратить время, разделываясь с ними.

– Вздумали молчать? Ладно, – схватив беглеца за раненое место, я вздёрнул его на ноги и с хрустом сломал плечо. Разбойник заорал не своим голосом и рванулся из рук. Я отпустил его; не ожидая этого, глупец шлёпнулся на землю.

– Да кто ж ты такой?.. – побелев, прошептал благоразумный.

– Тебе я дам выбор, – я повернулся к нему. – Сломать тебе плечо или, может, нос?..

– Не найдёшь ты свою девку, неубиваемый ублюдок, – прохрипел лежавший на земле.

Вместо ответа я ухмыльнулся, повалил его мыском сапога на спину и наступил на сломанное плечо. Отчаянный злой крик всполошил сонный ночной лес. За ним последовал поток проклятий и изобретательных оскорблений, которые я пропустил мимо ушей.

– Ну а ты, небезнадёжный тупица, думаешь так же? – поинтересовался у второго. – Скажешь правду, и я пощажу тебя. В отличие от твоих соратников, которых, как видишь, я прирезал, словно свиней.

– Девку твою мы продали местному ярлишке, – сдался он. – Он её как увидел, золота отвалил немерено. Столько, сколько ни одна девка не стоит. Зашевелилось в нём что-то…

– В штанах у него зашевелилось, – буркнул второй, кусая губы от боли. – Девка-то красивая была, живучий ты демон, в наложницы ярлу пойдёт. Недаром О́ве запретил нам её портить, а уж я бы заставил её покричать…

Не сдержавшись, я проучил подонка коротким ударом с ноги. Разбойник упал на спину, приложился головой об сук и затих. Руки задрожали от ярости при мысли, что моей трепетной госпоже пришлось пережить по их вине.

Задыхаясь от гнева, повернулся к единственному оставшемуся и прокрутил в ладони кинжал, сверкнувший в отголосках пламени лезвием, не утолившим жажду человеческой крови.

Как, впрочем, и я.

– На дворе у ярла она! – завопил побелевший трус. – Он так на неё смотрел, что никому не отдаст, себе захотел! Так что зря ты мечешься – с ярлом тебе не тягаться, странник!

– Ещё посмотрим, – оскалился я, опустившись на корточки рядом с сидевшим на земле разбойником. Он не лгал, видел по глазам. Мудрое решение: ложь бы дорого ему обошлась. – Как зовут этого вашего ярла? И далеко ли нужный двор?

– То́рвуд. Крепкий воин, сильный, влиятельный. Да только не так он страшен, как жена его: маленькая такая, а сама ведьма! Волосы рыжие, как у каверзного Локи, а глазищи – что два синих омута.

– Так уж и ведьма? – спросил, догадавшись, о ком идёт речь, и с трудом сдержав смех при упоминании моего настоящего имени.

– Ведьма не ведьма, а до того бойкая баба, что самого Ивара покалечить смогла! Главарь мстительный был, обид не прощал, и то к этой больше сунуться не посмел! Говорят, у неё над всяким мужчиной власть, кого захочет, тот и будет её, – болтал с перепугу грабитель, лишь бы сохранить свою жалкую шкуру.

– Что же Торвуд ей позволяет заниматься колдовством и распутством? – хмыкнул я, желая выведать побольше и о лисице, и о её лисе.

– Молва идёт, что зачаровала она ярла нашего, чтобы его богатством и властью распоряжаться, а как о сопернице узнает, тотчас со свету её сживет. Не колдовством, так сталью. Мертва твоя девка, считай. Как пить дать, мертва!

Я нахмурился. Дело принимало скверный оборот. Если Сигюн, сама того не желая, и впрямь стала для Ингрид угрозой, моя любимая в двойной опасности. Выведав в мельчайших подробностях, где располагались владения Торвуда и как туда добраться кратчайшим путём, я сжал рукоять кинжала.

– Ты же сказал, что пощадишь меня, если скажу правду! – взвыл похититель. – Ты обещал!

– Я солгал, – усмехнувшись, схватил разбойника за загривок и вскрыл ему горло.

Поднял за волосы второго со сломанным плечом, но оказалось, что он давно мёртв – сук раскроил ему голову при неудачном падении. Вытерев руки и кинжал о его одежду, я прошёлся между поверженными врагами и забрал у одного из них – видно Ове, старшего – свой украденный меч.

Кроме того, вернул своих породистых жеребцов и собрал драгоценную добычу мёртвой шайки. В Асгарде она мне без надобности, а в Мидгарде поможет расположить к себе местного ярла.

Вскочив на коня, погнал его в указанном направлении. Нужно было торопиться. Ни ярлы, ни воины не пугали меня, а вот отвергнутой ревнивой женщины, не имело значения, ведьма она или нет, стоило опасаться.

Глава 3

На дворе ярла Торвуда я оказался с первыми лучами рассвета, всполошив сонных слуг. Вооружённый всадник в крови и на загнанной лошади вызывал подозрения. Остаток ночи я не сомкнул глаз, но, как ни странно, не чувствовал усталости, даже раны стянулись, а боль утихла.

Хорошие травницы находились в услужении у Ингрид, раз сумели поставить меня на ноги, а может, она и сама знала в травничестве толк: слухи ведь не берутся из пустоты. В любом случае, когда я спрыгнул на землю, меня встречало множество любопытных глаз.

Собрались и слуги, и их жёны, и маленькие дети. Шум поднялся страшный, а через минуту стих: челядь расступилась, пропуская статного светловолосого мужчину, должно быть, самого ярла.

Одет он был богато, но не броско, длинные прямые волосы развевались на ветру, серо-голубые глаза показались мне спокойными и рассудительными. Сделав к господину шаг, я поклонился.

А вот что меня удивило, так это то, что, шурша складками дорогого тёмно-синего платья из тонкой шерсти, из-за плеча мужа выскользнула знакомая мне лисичка, сияя самодовольством.

Видно, важные вести, которые ей принесли посреди ночи, касались новой наложницы Торвуда. Ничем иным я не могу объяснить, что Ингрид сорвалась к нему, позабыв о развлечениях и бросив пьяную свиту.

Как ей удалось опередить меня, ещё предстояло выяснить. Может, и правда ведьма? Изредка мидгардские женщины владели оборотной магией, если позволяла сила крови и происхождения.

Я встретился с ней взором. Густые медные волосы были забраны