Фантастика 2026-138 - Анастасия Макарова

понеслось над прозрачной гладью воды туда, где на середине озера замерла ладья брата ярла. Я разглядел людей, суетившихся на борту, расслышал крики и ругань, жёсткие приказы господина.

– Так-так, – Давен поджидал нас на корабле, ведь стоило ступить на борт, как ряды чужих воинов сомкнулись вокруг нас. Не сговариваясь, мы с Торвудом обнажили мечи и встали спина к спине. – Не за ней ли вы здесь?

Младший брат ярла оскалил зубы, становясь похожим на мелкого грызуна, и, схватив наложницу за плечо, вытолкнул перед собой. Покачнувшись от резкого рывка, Сигюн едва не упала на доски, обратила на нас взор, но я не узнал её.

Жену переодели в нарядное платье из тонкого льна, расшитое синей нитью, светлые золотистые волосы вымыли и зачесали, она выглядела ухоженной, однако на прелестном лице, горевшем болезненным румянцем, отсутствовало всякое выражение.

Безоружная, словно рабыня, с руками, связанными за спиной, возлюбленная смотрела сквозь меня и не видела, не понимала, кто перед ней. Крысиный ублюдок чем-то опоил её и лишил свободы воли.

– Как это понимать, Давен? – вскинув голову, с ледяным спокойствием поинтересовался Торвуд. – Для чего тебе понадобилась моя наложница? Или она лишь повод, чтобы пойти на брата?..

Ряды вражеских воинов сомкнулись, и в воздухе повисло ощутимое напряжение.

– Ты глупец! – воскликнул Давен, теряя терпение.

Торвуд поморщился, а я хмыкнул, не в силах сдержать презрения. Пока братья прожигали друг друга взглядами, я продумывал варианты защиты и нападения, но не находил такого, чтобы выстоять перед преобладающим числом противников.

Как ни извернёшься, всё равно не успеть, даже если часть из них возьмёт на себя ярл. Опрометчивый поступок с его стороны – броситься в погоню без своего войска, и ещё более опрометчивый с моей стороны – поддержать его в этом.

Вот что любовь делает с мужчинами – без разницы, бог ты или смертный.

– Выбирай выражения, братец, – обрубил Торвуд.

– Ты до сих пор не понял, что происходит вокруг тебя, брат? Этот муж, которому ты подставил спину, не друг тебе! Он даже не человек. Лиульв, ослепивший тебя и твою жену своим обаянием, на самом деле никто иной, как Локи – бог лжи и обмана!

– Что ты несёшь?.. – растерялся ярл, но меча не опустил.

– Подумай сам, Торвуд, – настаивал крысёныш, – под силу ли одному человеку расправиться с шайкой Ивара, которая никого после себя не оставляла в живых? Сколько твоих воинов сложило головы в этих лесах? А он один перебил с десяток разбойников, отделавшись парой несерьёзных ранений!

– Это правда? – глухо спросил хозяин, повернувшись так, чтобы видеть и Давена, и меня и в любой момент отразить предательский удар одного из нас.

– Не понимаю, о чём он говорит, Торвуд, – я покачал головой, ничем не выдавая себя. – Сдаётся мне, тем воинам не хватило ловкости или ума, чтобы напасть в миг, когда грабители не ожидали удара.

– Свойственные тебе подлость и лицемерие! – взвыл Давен, и бледные глаза сверкнули торжеством, будто моё замечание что-то доказывало.

– Я бы назвал это предусмотрительностью, – я вскинул брови, продолжая изображать непонимание, хотя буйный братец ярла начинал утомлять меня.

– Да и с чего бы путнику без меча и коня стремиться найти свою смерть? Я скажу тебе, брат: Ивар похитил его жену. Вот отчего твоя наложница столь ослепительно красива для нас – она богиня! Незваный гость втирался к тебе в доверие, чтобы отобрать её у тебя. Только благодаря мне она ещё не в его руках, а ты жив и держишь меч. Не так ли, огненный Локи? Помнишь меня?..

– Помню, – с ледяным безразличием ответил я, краем глаза заметив недоверчивый взгляд Торвуда, оценивавшего, могу ли я на самом деле быть богом. – Вчера ярл представил нас, а вечером мы пили за одним столом. Я достаточно трезв, чтобы помнить события одного дня, а вот тебе брага ударила в голову. Ты и имя моё попутал малость.

– Не помнишь, значит? – оскалился Давен. – Ну, так я тебе напомню: десять лет тому назад добродушный хозяин впустил в свой дом двух путников, поразивших его мудростью и остроумием. А на следующее утро один из них, звавшийся Лофт, увёл молодую красавицу-жену на потеху своему спутнику. Никогда больше я не видел мою А́стрид. Ты отнял её у меня и погубил, лживый бог! И за это я отплачу тебе тем же…

Давен бросил Сигюн на колени перед собой, схватил за волосы и заставил запрокинуть голову и показать хорошенькое безвольное личико. Неимоверным усилием воли я заставил себя остаться на месте, только крепче сжал в пальцах рукоять меча.

Я так и не вспомнил долговязого хозяина с рыбьими глазами, зато понял, о ком он говорил: околдованная красавица Астрид и по сей день оставалась одной из любимых наложниц Одина. Было ли нам тогда дело до того, чья она жена?..

– Довольно! – звучным поставленным голосом прервал нас Торвуд. – Кто из вас лжёт, а кто говорит правду, я ещё разберусь. Но ты ничего не сделаешь девушке, Давен. Она принадлежит мне. Мне жаль, что Астрид покинула тебя, однако ты не должен изливать затаённую злость и обиду на невинную наложницу.

Ярл вытянул руку с мечом, направив остриё в грудь похитителя. Давен хмыкнул, словно ничуть не сомневался в его решении, и жестом остановил слуг, обступивших Торвуда, после чего вытащил клинок из ножен и скрестил с клинком родного брата.

Я решил понаблюдать, чем закончатся семейные разногласия, поскольку численный перевес по-прежнему оставался не на моей стороне, а огненная сила была заточена в оковах человеческой плоти, и использовать её, не приняв облик бога и не раскрыв своего истинного лица, дорогого стоило.

Едва братья сошлись, в мачту ладьи вонзилась стрела, вторая убила одного из прихвостней крысёныша, за ней последовали всё новый стрелы. Я бросился к борту и пригнулся. Дело принимало любопытный оборот. Выглянув из своего убежища, я увидел приближающиеся быстроходные суда с воинами ярла – я узнал лица, с которыми пировал минувшим вечером.

Выходит, я недооценил Торвуда, а тот успел кинуть клич своим людям.

Спустя мгновение корабль Давена наполнился людьми: с яростными криками воины господина перепрыгивали через борт и бросались в бой. Разгорелась схватка, и, воспользовавшись ситуацией, я смешался с толпой и начал рубить по ногам, расчищая себе путь к Сигюн.

Вкус сражения и вид смерти разжигали кровь