Фантастика 2026-138 - Анастасия Макарова

Именно поэтому я решил не задерживаться у него, ведь, хотел того или нет, я приносил беды и разорение в чужие земли.

– Самым трудным оказалось выбраться из-под тебя, – рассмеялась Сигюн.

Усмехнувшись, я посмотрел на неё с ласковым укором. Понимал, что случай вышел нелепый, и всё же её озорной смех не щадил моё уязвлённое самолюбие.

– Мы ещё наверстаем упущенное, – пообещал то ли ей, то ли себе.

– У пристани я нашла привязанных осёдланных коней Торвуда. Верхом я вернулась к дороге, там мне и посчастливилось встретить бонда О́свальда и его старшего сына Ка́я. Я вышла к ним потерянная и попросила помощи. Они переложили тебя на коня и дали нам приют и ночлег. Хозяйка приняла нас, как родных, помогла перевязать тебя и починить одежду. Я многим обязана ей.

– Опрометчивый поступок, Сигюн, – нахмурился я и, взяв жену за плечи, развернул к себе. Она подчинилась и качнулась ко мне, освещая своей мягкой любящей улыбкой всё пространство. – Вновь подвергла себя опасности! О чём ты думала?..

– О том, что остаться в лесу с раненым мужем на руках куда опаснее, повелитель, – хмыкнула она и обняла меня за пояс, разбивая на части всю мою деланную строгость.

– Я ведь сказал, что это лишь царапины!

– Не сердись, мой любимый, ведь я не забывала об осторожности. Я присматривалась к путникам, вслушивалась в разговоры, да и мой дар остался при мне. Ты же знаешь, что я умею читать по лицу, по глазам. У Освальда глаза доброго человека, а у Кая – храброго и честного юноши.

Сигюн оказалась права: редко встречались в Мидгарде столь радушные и бескорыстные хозяева, как Освальд и его жена Грид.

Мы не стали задерживаться и стеснять их, понимая, что число наших врагов в Срединном мире лишь приумножилось в результате последних событий. Не стоило приводить беду в дом бонда.

Прощаясь с ним, я вложил в натруженную ладонь один из своих кинжалов с золотыми ножнами, украшенными драгоценными самоцветами. Защитит доброго смертного от напасти, а захочет продать – станет подспорьем в хозяйстве.

Взглянув на прощальный подарок, поражённый хозяин посмотрел на меня во все глаза, словно желал убедиться, не совершил ли я ошибку и не передумаю ли в следующий миг. Подмигнув ему, я склонил голову и вышел во двор, где, оседлав одного из приведённых коней, меня дожидалась красавица-жена.

Вновь мы скакали наперегонки с ветром, и Сигюн смеялась, ловя его ласковые порывы на своём лице и в волосах, а они уносили её звонкий смех прочь, как величайшее сокровище. Я придержал жеребца, чтобы полюбовался возлюбленной.

Наконец все невзгоды и злоключения остались за спиной, и мы могли исполнить свой первоначальный замысел: достичь скалистого побережья и взглянуть на Мировое море во всём его просторе и великолепии.

Мы находились в южной части Мидгарда, а потому нам потребовалось чуть больше часа, чтобы взору открылся изрезанный фьордами берег. От красоты и величия природы захватывало дух.

Соль клонилась к горизонту, однако время ещё позволяло нам выбрать живописный путь, чтобы показать Сигюн одно из прекраснейших мест в мире смертных.

Место, о котором я никому не рассказывал прежде, принадлежавшее мне одному.

Песчаная дорога сменилась скалистой тропой, и нам пришлось придержать коней. Лошади ступали осторожно, то и дело фыркая и мотая головой, но мы не торопились спешиться.

Только когда и тропа закончилась, пересечённая природными каменными плитами, нам пришлось привязать коней у ветвистой сосны и продолжить путь на своих ногах, минуя расколы в горной породе.

Я подал жене руку. Заходящее солнце заливало всё вокруг невесомым золотым светом. По мере того, как мы спускались к морю, шум накатывающих на берег волн становился отчётливым и ласкал слух.

Прикрыв глаза, Сигюн с удовольствием потянула носом: тёплый бриз приносил запах водорослей и соли. Замечтавшись, госпожа споткнулась – я успел подхватить её и поймать в свои объятия.

Прогнув спину, она смотрела на меня снизу верх озорным взглядом и улыбалась невинной и в то же время манящей улыбкой, присущей ей одной. Как же дразнило сочетание её внешней кротости и невинности с внутренним призывом и искушением!

Я сглотнул, а тоненькая светловолосая красавица прильнула ко мне, повторяя каждый изгиб тела, коснулась губами моей шеи, и я в который раз за последние дни ощутил мучительное тянущее чувство внизу живота. Сердце забилось, разгоняя жар по телу, заставляя кровь закипать в жилах.

Она была рядом – такая красивая, желанная и чувственная, в полной мере осознающая свою власть надо мной и нимало её не смущающаяся. Улыбнувшись, я склонил голову и потянулся, чтобы поцеловать её.

– Мы пропустим закат, – усмехнулась Сигюн, накрыв мои губы кончиками пальцев.

Она мучила и дразнила, распаляя, а я ничего не мог поделать с собой: дыхание участилось, тело ныло и напрягалось от возбуждения, взор застилало страстью.

Какой уж там закат, когда я не мог оторвать глаз от неё, от приоткрытых полных губ, густых волн длинных светлых волос, подсвеченных золотисто-розовым светом уходящего солнца, и, конечно, соблазнительной груди, скрытой высоким вырезом.

Проследив направление моего взгляда, богиня засмеялась и потянула меня за собой к морю. Поборов судорожное желание нагнать её и повалить на тёплый камень, чтобы взять искусительницу без предисловий, я последовал за ней, спускаясь по широким каменным пластам, словно по ступеням.

Мы сидели на нагревшемся за день выступе скалы и вслушивались в умиротворяющую мелодию Мирового моря, дополняемую далёкими голосами прибрежных птиц.

Волны разбивались о берег, распадаясь сотнями брызг, блестевших в алых лучах, точно драгоценный янтарь, лизали вдававшийся в воду утёс, разливались по нему раскалённой медью.

Сигюн сидела, затаив дыхание, и не спускала глаз с горизонта, где под облаками разгорелось зарево всеохватывающего пожара. Он же полыхал в моей груди и в чреслах, заставляя изнывать от нетерпения.

Я коснулся ладонью её изящной ровной спины и прошёлся к пояснице, дотронулся губами до плеча через ткань платья. Она повернула голову в мою сторону и улыбнулась, не поднимая трепещущих ресниц – вся золотая в щедрых лучах Соль.

– Ты любишь меня? – с лукавой улыбкой на губах прошептала она, зная ответ.

Я прошёлся кончиками пальцев по шелковистым волосам, переложил их на одно плечо, обнажая шею, и запечатлел чувственный поцелуй под аккуратным ушком.

– Больше, чем когда-либо мог предположить, – признался я.

Сигюн зарделась и потянулась ко мне, я повторил пальцами абрис её лица,