Фантастика 2026-138 - Анастасия Макарова

Признаюсь, я увлёкся и не видел, как Давен оглушил и оттолкнул с пути своего брата, чтобы вынырнуть перед моим носом и снова встать между мной и моей женой. Протяжный звон сошедшихся мечей вернул меня в реальность.

К немалому удивлению, худощавый человечишка оказался ловким и быстрым противником. Пришлось сосредоточиться, чтобы отражать чужие удары и успевать уворачиваться – каждый раз как будто в последний момент.

Давен оттеснял меня от любимой женщины, а я, хоть и понимал это, не успевал развернуться. Два низких неожиданных удара обрушились на меня из-за спины, один прошёл по касательной от лица и вспорол щёку, второй вскользь рубанул по плечу.

В глазах вспыхнуло от боли, я как сумел увернулся, но трое противников за раз были мне не по силам в оковах смертной плоти.

Однако, движимый минутным тщеславием, крысёныш не дал своим прихвостням убить меня, подскочил к Сигюн, с лёгкостью поднял её на руки и запрыгнул на борт ладьи. Голова её склонилась на грудь мерзавца, рассыпав волнистые волосы, и я понял, что она впала в забытьё.

– Я думал перерезать ей горло, но пусть лучше умирает медленно, верно? – с паскудной улыбкой произнёс Давен, не скрывая своего ликования. – Думаю, я получу большее наслаждение, зная, что ты имел возможность спасти жену и не смог.

Я рванулся из рук повисших на мне врагов. Один из них заломил мне кисть, заставляя выронить меч. Навалившись всем своим весом, они поставили меня на колени. Вскинув голову, я с ненавистью взглянул на брата ярла.

– Только тронь её!..

– Посмотрим, успеешь ли ты вырвать возлюбленную из объятий враждебной тебе стихии, – чувствуя себя победителем, гадко ухмыльнулся Давен и выбросил обмякшую Сигюн за борт.

Я стиснул зубы, придумывая, что предпринять. Тело кровоточило, боль ослепляла, мешая мыслить. Сил вернуть свой истинный облик недоставало. Зная, что я об этом пожалею, призвал огонь, заставив державших меня воинов вспыхнуть, как просмоленные факелы.

Мучительная слабость пронзила хрупкое человеческое тело, кровь потекла с уголка губ, но было не до того. Я чувствовал, что слабею, а время ускользает. Обретя свободу, разбежался, чтобы прыгнуть в воду, но не успел: с диким рёвом Давен сбил меня с ног и повалил на доски.

Прокатившись в драке, мы ударились о борт. На мгновение мир померк: я славно приложился головой, на что она без промедления отозвалась тупой болью, взор затмила пелена слепящего света.

Очередной сильный удар за пару дней не прошёл даром.

Хоть я и сумел, покачиваясь, подняться на ноги и прозреть, меня скрутило тошнотой, голова закружилась и вынудила меня согнуться, предоставляя Давену прекрасную возможность всадить мне кинжал в спину, что он и собирался сделать, когда на него набросился Торвуд.

Братья обрушились на скрипучее дерево, сцепились. По лбу ярла струилась кровь, лицо побледнело, но его переполняло упрямство и гнев. Я не преминул воспользоваться случаем и запрыгнул на борт. Перевёл дыхание и, оттолкнувшись, нырнул в озеро, выставив руки над головой – теперь любое прикосновение к ней отзывалось болью.

Зеленовато-синяя вода обволокла меня пронзительным холодом, выбила запасённый воздух из груди, заставила окоченеть. Превозмогая слабость – боль в ледяной воде не так ощущалась – я сделал несколько мощных гребков на глубину.

Кристальная прозрачность оказалась обманчивой: дно располагалось много дальше, чем я предполагал, но, по крайней мере, оно просматривалось. Я огляделся. Мысли заметались, паршивый внутренний голосок нашёптывал, что невелики мои шансы найти жену, оказавшуюся под водой задолго до меня.

Однако я нашёл.

Сигюн покачивалась в объятиях вод у самого дна и казалась неживой. Светлое платье и волосы развевались, далёкие рассеянные лучи солнца подсвечивали её бледное недвижимое лицо.

Леденящий страх потерять её придал мне сил. В три широких гребка я добрался до жены, подхватил её тонкое тело и устремился на поверхность, ощущая, как темнеет в глазах, а воздуха не остаётся…

Никогда ещё вдох не казался мне столь упоительным и сладким, как когда я вынырнул на поверхность озера. Сигюн не подавала признаков жизни, её мокрое отяжелевшее платье путалось и тянуло нас на дно.

Выхватив из-за пояса кинжал, я перерезал верёвки, связывавшие её нежные руки, и рассёк низ платья вдоль бедра, чтобы оно, наконец, опало.

Словно во сне, я добрался до берега, то и дело уходя под воду, вынес жену на сушу и уложил на спину на прохладном песке. Трясущимися руками распустил поясок её платья, сдавливавший тонкий стан, притянул к себе и уложил животом на своё колено лицом к земле.

Голова оставалась холодной, а вот тело не подчинялось мне в полной мере. Собравшись с мыслями, раскрыл любимые губы. Вода хлынула на песок изо рта богини, вселяя надежду.

Бережно перевернув её на спину, прильнул ухом к груди и прислушался. Я замёрз в ледяной воде, но похолодел куда сильнее, не различив даже слабых ударов её сердца. Не теряя времени, припал к любимым губам, вдыхая жизнь – раз, другой, третий…

Лицо Сигюн оставалось безмятежным, безжизненным. Самообладание на миг отказало мне, я стиснул зубы, тело затрясло, как в лихорадке.

Всё свидетельствовало о том, что я опоздал.

Сделал, что мог, в сложившихся обстоятельствах, но не успел.

Взяв себя в руки, с силой надавил ей под грудью, как учила Хельга, когда я был ещё мальчишкой. Тогда я спас девчонку лет пяти, которую унесло течением реки, а лекарь вернула ребёнка к жизни. Как мне не хватало её чудодейственных рук теперь, когда Сигюн… Когда она…

Сделал медленный глубокий вдох и выдох, чтобы справиться с отчаянием. Отсчитывая ритм, пробуждал к жизни её сердце, которое, как она часто говорила, билось только ради меня. И пока это так, я не позволю ей умереть!

Дрогнув, Сигюн распахнула глаза и закашлялась, выплёвывая воду изо рта.

Я придержал её голову за затылок и помог ей перевернуться на бок и отдышаться. Жену трясло, но я не замечал этого, поскольку собственное тело ходило ходуном. И отнюдь не от холода.

В последний раз я ощущал нечто подобное, когда увидел её в лапах йотунов, хотя тогда мной владела слепая ярость, а не порабощающий страх потерять её.

В те же несколько бесконечных минут, что госпожа не дышала, я не узнавал себя. Потому что Сигюн оказалась к смерти ближе, чем когда-либо, а я не мог лишиться её. В тот день я осознал это с пронзительной ясностью.

– Локи… – прошептала она, приподняв руку. Повинуясь её слабому голосу, я лёг рядом и прильнул щекой