Фантастика 2026-138 - Анастасия Макарова

Переложил её красивейшие светлые волосы на одно плечо и прошёлся неторопливыми чувственными поцелуями от нежного места за ушком вниз по шее к плечам.

Сигюн дрожала в моих руках – беззащитная, притягательная и податливая. Вдох оборвался, когда я погладил ладонями по её гладкому, чуть впалому животу, спускаясь к началу бёдер.

Поддаваясь соблазну, она пересела так, чтобы дать моим пальцам возможность касаться её, где заблагорассудится, раздвинула ноги. Мимолетного дразнящего прикосновения хватило, чтобы понять, что она возбуждена и готова стать моей.

В качестве сладкой мести одной рукой я изводил её едва ощутимыми движениями между ног, а второй ласкал грудь с аккуратными небольшими сосочками, которые так хотелось целовать.

Её терпения хватило ненадолго: хрупкая красавица повернулась ко мне и потянулась к моим губам. С ласковой усмешкой я поймал её за подбородок и в который раз напомнил про закат, припоминая недавние обиды.

Раскрыв зовущие губки, Сигюн сглотнула и посмотрела на меня глубоким томным взглядом, очаровывая потемневшими от животного влечения глазами.

– Люби меня, Локи, – наконец, выдохнула она, обняв меня руками за шею и прижавшись всем телом. – Люби меня в лучах заходящего солнца, под шум морских волн. Прошу, мой повелитель…

Разве я мог отказать возлюбленной в столь благородной просьбе?

И я любил её.

Полюбил в тот же миг, опустив аккуратные бёдра на свои чресла, заставляя её застонать от удовольствия, поддерживая прогнутую спинку. Наконец-то она мне принадлежала. Полностью, в исступлении откинув голову и запустив пальчики в мои волосы на загривке.

Наконец-то она была моей.

Ожидание стоило необузданного звериного соития в диком безлюдном месте на фоне красивейшей природы Мидгарда. И без того любящая и отзывчивая, после разлуки и в красивом романтичном месте Сигюн стала безотказной.

Мы любили друг друга восхитительные долгие минуты, узнавая пронзительнее и глубже, словно в первый раз. Я поймал себя на мысли, что с ней – и лишь с ней одной – каждый раз, как в первый. Волнующий и захватывающий, обострённый до предела.

Как она прижималась ко мне и стонала, умоляя не останавливаться, как кусала пленительные розовые губки в порыве безудержной страсти и изгибалась так, как ни одна другая женщина не умела!

Она сводила с ума, заставляя отдавать всего себя, но лишив возможности сорваться до срока. Погрузившись в неё без остатка, я боготворил и возносил жену каждой частичкой своего тела, не раз уловив чутким слухом её особый приглушённый стон высшего блаженства, прежде чем сам сумел выплеснуть измучившую меня похоть.

В конце остались дрожащие от усталости руки и ноги, капельки пота, испарившиеся в ночном воздухе с разгорячённой груди, её нежный шёпот и затихающее дыхание, огромный звёздный купол, раскинувшийся над головой.

Мы были счастливы.

Отдыхали в объятиях друг друга, не замечая ни времени, ни прохлады, ни твёрдости остывающих скал. Море приглушённо пело – казалось, только для нас двоих.

А я думал, что после многих лет бессмысленных скитаний наконец-то обрёл покой, своё сердце и свой дом. Сигюн подарила мне его. Подарила всё то, что я искал с самых ранних лет и осознанных воспоминаний.

Дочь моего врага, наследница моего друга, мать моего сына.

Каждый её вдох наполнял мою жизнь смыслом. Каждая её улыбка наполняла мой день светом. Каждый её взгляд наполнял моё сердце теплом. О да, я без сомнения помню во всех подробностях наше первое путешествие в Мидгард.

Такое не забывается.

Мэд Эссенс

Дурман

Крупица истории.

Введение.

Неизведанные земли. Старые и глухие, не слышащие ни молитвы Создателю, ни плач безутешных женщин, ни крика славных мужей. Земли, рождённые великими океанами. Ферефельский, раскинувший морозные, ледяные корни на всю северную часть мира, океан ужасных ветров и смертельных волн, который защищает своей неумолимой силой Первый материк – пустые, безжизненные равнины, усыпанные песком вперемешку с пеплом и снегом, земли, на которых не бывает паводков из-за оттаявших льдов, на которых не растёт ни одной съедобной травы или фруктового дерева; низины и долины, устланные истлевшими стволами деревьев, гнилой вымороженной травой длиной не более пары дюймов и костями мелких грызунов – всё это давным-давно принесли сюда шквалистые ветра и веками забытые племена, о которых уж сотни и тысячи лет ничего неизвестно, да и известно быть не может – ни одному даже самому крупному кораблю Современников не удалось достичь берегов Первого материка, которому было дано название Архраш – «холод, от которого погибают».

Южнее, в месте схождения древних подземных плит, миллионы лет назад показались хребты огромной земли, которая много позже раскололась, изрезанная вдоль и поперёк водами бурного, много более тёплого океана Милиата, названного так согласно древней легенде. С самого начала времён, когда весь мир был залит водой и лишь ледяные пустоши Архраша ютили на себе вымерших грызунов да первые травинки, из пучин Великого океана вышли боги. Всесильные полулюди, которые одним взмахом руки создавали горы, а сила их мысли меняла течение вод. Они же и создали свой первый дом, на котором поддерживали мир. С течением времени земля наскучила им, как наскучили и другие полулюди, потому захотелось Древним иметь свой кусок земли да позабыть о том, кто они есть на самом деле.

Милиат был богом, который среди сотен и тысяч других полулюдей раскрошил эту землю и взял себе остров, на котором создал огромный вулкан, воссел на нём и мог видеть весь мир как на ладони. Когда среди всех полулюдей один из старцев назвал себя Создателем этой земли и потребовал подчиниться всем остальным за то, что те уничтожили его великий труд, Милиат воспротивился и сошёл с вулкана, отчего тот стал извергаться и лавою своей создал дивный край – самый тёплый из всех материков, на который поспешили перебраться многие из живущих на огромной земле животных в страхе перед вулканом Милиата. Потому и называться он стал Скрипатум – «обитель».

Создатель жестоко покарал Милиата, подняв его к небесам и сбросив в пучину океана. Кипящая от гнева кровь его породила всех хищных рыб в водах мира; кусочки же костей, кожи и внутренностей, прибитые ветрами и паводками к землям других материков, дали жизнь бесчисленным видам растений и животных, которых доселе не существовало – считается, что именно из опалённого яростью и злобой сердца Милиата проросли первые ростки цветка, не единожды погубившего «обитель». Волна, что поднялась после падения Милиата в