Фантастика 2026-138 - Анастасия Макарова

Я не принадлежал к числу тех, кто каждый день говорит о своей любви, слова лгут, говорят поступки, но жена время от времени нуждалась в них. Я же привык выражать любовь иным способом. В тот миг её накопилось во мне с избытком.

– Что же ты так долго не приходил за мной? – красуясь и раззадоривая, поинтересовалась она с хитрым прищуром. В мягком голосе жены не чувствовался укор, а только игра. И она увлекала.

– Пришлось постараться, – я уклонился от прямого ответа: не хотелось вспоминать виновников моих затянувшихся злоключений. И виновниц тоже. – Но я ни на миг не переставал думать о тебе.

– Что же… – хотела спросить жена, однако я коснулся её тёплых манящих губ указательным пальцем, призывая к тишине.

– У меня ещё будет время рассказать тебе эту историю. А сейчас… – я взял богиню за подбородок и развернул к себе, склонился и коснулся кончиком носа её носика, – перестань мучить меня, моя ясноликая госпожа. Ведь я тосковал по тебе каждую ночь…

– До чего же ты нетерпелив, мой повелитель, – усмехнувшись, она встала на четвереньки и прогнула узкую спинку, совсем как кошка, лишь усиливая моё нетерпение.

Её соблазнительная поза и томный блеск глаз из-под полуприкрытых ресниц разлили по телу новую волну жара и возбуждения, вынуждая раскрыть губы и вдохнуть полной грудью.

– Я теряю над собой власть рядом с тобой.

– Мой огненный Локи, – прошептала Сигюн с манящей улыбкой, вклиниваясь между моих бёдер, – во власти моих губ ты потеряешь ещё и голову, – с придыханием пообещала она, и я полмира готов был отдать за её мягкий, томный голос и за то, чтобы она не останавливалась.

Впрочем, жена и не думала прекращать: ловкие пальчики скользнули вверх по моим бёдрам, дразня и поглаживая, прошлись по краю штанов, распустили шнуровку, ставшую узкой и тесной, и даровали мне волю.

– Сигюн… – прохрипел я, когда она решительно стянула с меня низ одежды, а её нежные тёплые губы согрели дыханием мои самые напряжённые и чувствительные области, отчего кожа пошла мурашками.

Она дразнила и мучила ожиданием, доводя меня до исступления. Проведя шаловливым язычком по контуру губ, она коснулась узкой ладошкой моей пышущей жаром груди и, надавив, уложила меня на спину.

Взгляду открылись разноцветные небеса: голубые, розовые, золотистые и редкие тёмные точки парящих в их просторах птиц, а я не видел ни того, ни другого ослеплённый долгожданными прикосновениями языка в плену её мягкого рта.

Я не сумел сдержать сдавленного стона.

О провидение, это было так хорошо, что не верилось, что это она в день свадьбы стояла передо мной на коленях в бело-алом платье и глядела с искренним ужасом, не имея ни малейшего понятия, что делать с мужчиной.

Конечно, она и тогда удивила меня своим рвением, но до чего же искушённой и изощрённой стала в мастерстве соблазнения по прошествии времени.

Отпустив животные желания на свободу, я вторил её желанным движениям, запустил дрожащие ладони в её шелковистые волосы и сжал пряди между пальцами, давя в себе жажду схватить её и заставить принять меня до конца.

Жар нарастал и пульсировал в висках, заставляя дыхание тяжелеть и сбиваться. От наслаждения кружилась голова, и терялся счёт времени. Я облизнул пересохшие губы и зажмурился.

За годы совместной жизни моя госпожа не утратила усердия и увлечённости, и пока она ускоряла темп и напор, сдерживаться с каждой минутой становилось всё невыносимее, и я грозил сорваться.

– Сигюн… – повторил снова – голос сел и сбивался в невысказанную мольбу.

Жена прервалась, давая мне передышку, приподнялась на вытянутой руке и склонила голову, рассыпав густую волну волос по плечам. Она смотрела мне в глаза, а кончиком языка ласкала и гладила свои розовые губы, которыми я до безумия жаждал обладать.

Я не сомневался, что она любовалась своим творением, одурманенным ненасытным влечением к её молодому податливому телу, упивалась властью надо мной в тот миг – властью, какой ни один мужчина в девяти мирах не мог противостоять, если женщина была достаточно красивой и умелой.

Моя же затмевала их всех.

Потому её вожделели и йотуны, и смертные.

Одна мысль о том, что возлюбленная была бы вынуждена принадлежать кому-то ещё, кроме меня, бесила и возбуждала, добивая самообладание. Отвернувшись, я прикрыл глаза, стараясь выровнять дыхание и сосредоточиться. Словно угадав мою слабость, богиня вновь коснулась его горячими губами и вырвала воздух из груди.

– Не спеши так, Сигюн, – неверным голосом предупредил я, запустив пальцы в свои волосы. – Ты меня с ума сведёшь.

Зная мои предпочтения, как никто другой, она с завидным умением доводила меня до высшей точки наслаждения. Приподнявшись на локтях, я смотрел на неё опьянённым взглядом, собирая остатки здравомыслия и воли.

– Любимая, – протянул я, стараясь отвлечь и её, и себя, – мы пропустим за… – откровенный стон, сорвавшийся с губ, не позволил мне закончить издёвку.

Предчувствуя вожделенный финал, я всем телом подался к ней, но, будто она мало измучила меня, Сигюн отстранилась в последний миг, позволив мне удержаться на грани. Знала, что после злой насмешки, секс будет долгим… Как она любила.

– Ах да, закат, – с лукавой улыбкой протянула богиня, делая вид, что утратила ко мне всякий интерес. Только беснующиеся искорки в голубых, словно высокие небеса, глазах выдавали её.

Восстанавливая дыхание, я пытался прийти в себя после жестокой выходки жены. Её деланная невинность и непричастность рождали в груди новую волну жара и желание отплатить ей тем же, а потом наказать, как следует.

Она сидела, обхватив колени, и смотрела на горизонт, которого уже коснулся нижним краем раскалённый медный диск солнца, однако вслушивалась в происходящее с чуткостью зверя, ощутившего опасность.

Сигюн ждала, и чуть заметный трепет раскрывал её мысли. Приблизившись к ней вплотную, я стянул с себя рубашку, так же, не торопясь, распустил и снял с неё платье.

Асинья вздохнула и выпрямилась, упругая грудь взметнулась, дразня воображение. Сглотнув, я подсел к любимой со спины, уперевшись в её поясницу горячей, окаменевшей от нетерпения и напряжения плотью.

– Не торопись, – прошептал, согревая тонкую шейку дыханием, и ощутил, как дрожь бежит по её светлой коже, и каждый волосок приподнимается от сладостного импульса. – Можешь насладиться… долгожданным закатом.

Я ухмыльнулся и сжал её полную трепещущую грудь ладонями, поглаживая затвердевшие соски