Фантастика 2026-40 - Вячеслав Киселев

В голове смазанные пятна воспоминаний, ломота во всём теле и начинающаяся лихорадка. Едва передвигая ногами, добрёл до полутёмной кухни с тихими голосами, где сидели Николай с Сюзанной. И теперь он сидит над третьей горячей кружкой, с досадой слушая спокойный рассказ Николая о своих ночных грехах.

– Прости. – Кирилл плотнее кутается в тяжёлое одеяло. – Ни черта не помню. Только слова Якова…

– Чем он так тебя достал?

Теперь его очередь рассказывать. Чувство вины жжёт изнутри: он подставил под удар своих же и во всей красе доказал, как прав Яков в своих предубеждениях против стражей. И хуже всего, что разбираться придётся Николаю.

Всё вкривь и вкось. Кирилл слишком увяз в своей тени.

Николай выглядит измотанным и уставшим, но он рядом, как и всегда. В конце концов, якорем не становится случайный страж.

– Кирилл, – спокойный голос Николая заставляет вынырнуть из тяжёлых мыслей. – Я тебя не виню в том, что ты сделал с Яковом. Просто давай дипломатию ты оставишь мне, ладно? Но это было эффектно!

Странно видеть едва заметную улыбку у того, кого считают непробиваемой скалой. Впрочем, Кирилл видел её куда чаще остальных. После долгих размышлений он уточняет:

– Скорее, чертовски погано.

– Не утрируй. И вообще иди спать. И чтобы в Службе я тебя не видел!

Кирилл не спорит. Только прихватывает с дивана на кухне ещё один плед, мечтая залезть сейчас в самые горячие угли или огромный костёр.

Под тусклым светом ночника над кроватью Кристина читает книгу. Футболка с нарисованным красками драконом ей явно велика, как и короткие шорты. Но она здесь, и Кирилл этому рад – и даже сам до этого момента не представлял, насколько.

– Ты весь дрожишь.

Кристина накидывает ему на плечи ещё одно одеяло, когда он садится рядом с ней. Но теплее становится от осторожного касания Кристины, от того, как она прижимается к нему и льнёт всем телом.

– Бывают такие времена, когда мёрзнут даже маги огня.

– Я бы отдала тебе сейчас весь свой огонь, если бы знала как.

– Уже достаточно того, что ты рядом.

Она отстраняется и заглядывает ему в лицо с какой-то тревогой и заботой. Её пальцы проходят по залатанной брови и вниз к шее, по свитеру и к ледяным ладоням. Замирают.

Медленно и осторожно она вызывает крохотные искры – для него. Они тут же тухнут под неумелым обращением или её текучей прохладной магией воды и воздуха. Склонившись к нему – так близко, что он видит в глубине зрачков ясные блики воды – Кристина шепчет, как тайну для него одного:

– Я хочу быть рядом с тобой.

Она нежно целует его и прижимается вновь, закутывает их обоих с ног до головы в пледы и одеяла. Кирилл всё ещё дрожит. Но ему кажется, что внутри шевельнулся крохотный уголёк уютного костерка в лесу.

Он не замечает, как засыпает.

* * *

ДВА ГОДА НАЗАД

Под стук трости по деревянному полу Шорохов коротко передавал дела Николаю, застывшему в некотором оцепенении посреди тёмного кабинета.

– Николай, я принял решение назначить тебя исполняющим обязанности начальника Службы стражей.

Кажется, тогда его чуточку качнуло.

Он уже руководил действиями отдела стражей, координируя патрули и оперативников, ему дублировали все служебные записки на имя Шорохова, а директор Школы стражей согласовывал практикантов именно с ним.

– Игорь Евгеньевич, это честь для меня…

– Честь! – Шорохов фыркнул и немного неловко уселся на жёсткий стул, вытягивая повреждённую ногу. – Прекрати нести чушь. Я же вижу, что ты изо всех сил сдерживаешься, чтобы не послать меня в самые глубокие тени.

– Не стал бы этого делать. Я был там.

– Тоже мне достижение! Ну ладно. Принимай Службу – и нечего тут думать.

– Есть куда более опытные стражи…

– Да что ты? И кого ты порекомендуешь вместо себя? Ивана, который погряз в семье и детях? Или Никиту, возомнившего, что из стражей надо сделать культ? Николай, запомни: Служба – это зверь с когтями и огнём, и ей нужен сильный поводырь. А в тебе есть все задатки для этого – я натаскивал вас с Кириллом не просто так.

– Почему не Кирилл?

– Слишком порывист и неуправляем.

– Почему вы отдаёте мне Службу?

– У меня возникли некоторые дела, которым я вынужден уделить больше времени, чем Службе. Но я буду приглядывать.

Шорохов никогда не отступал от принятых решений. Николай с непривычной для себя растерянностью смотрел на то, как его учитель выходит, прихрамывая. Никаких прощаний – только утром все сотрудники с удивлением обнаружат смену руководства.

Дела у него! А у Николая теперь целая сеть стражей по всей России со штаб-квартирой в Москве. И он не имел ни малейшего представления, что ему делать.

* * *

Николай сидит за дальним столиком в кафе напротив Службы и чувствует себя совершенно разбитым. Между ним и работой тёмные воды реки и мост выгнутой аркой, горький отвар в чёрной керамической кружке и утренний «Летучий вестник». За окном ещё темно, и в вырезанных глазницах оранжевых тыкв на подоконниках поблёскивает пламя свечей. В кафе только закутанная в шаль женщина и парень в толстовке с накинутым на голову капюшоном.

Тёмные отражения бывают у всего, тем более у человеческих душ. Но для них нужен свет с противоположной стороны. Николай знает – Кирилл никогда не хотел стать таким, как прошлой ночью, из-за засевшей под кожей твари.

Николай рванулся бы вперёд без раздумий, будь он не так выжат после битвы и лихорадки последних двух дней. Но полог тени вокруг Кирилла был таким плотным, что любая магия скатывалась, как струи дождя по плащу.

Дальше полная сумятица, яростные требования Сони отдать Кирилла Управлению, сомкнутые ряды стражей и внезапно хлынувший ливень: наверняка отдача от магии милинов.

Из тихой и гостеприимной квартиры Сюзанны Николай ушёл, пока все ещё спали, уставшие и замученные после долгой ночи. Лиза едва шевельнулась, когда вместо своего тепла он оставил груду одеяла, но и только.

Над головой покачиваются пучки трав, расточая немного пыльный запах сухой земли.

Николай в задумчивости помешивает изящной ложечкой отвар, похожий на болотную жижу, а вместе с ним и хмурые мысли. И не только из-за жутковатого интервью с Анной на первой странице «Вестника» – «жертвой нападения и пыток стражей».

В нём по-прежнему едва теплится магия земли.

Сухри учатся через неё взращивать маленькие хрупкие зёрнышки в недрах тёмной и влажной почвы. Под умелыми заклинаниями на руках распускаются нежные цветы, крохотные сочные листочки, а в воздухе тянет луговыми летними травами.

Стражей учат иному.