Узоры тьмы - Кэри Томас

– Сделало паузу.

– Зачем ты это делаешь? Отрицаешь нашу силу? – Эффи пробуравила ее взглядом. – Ты помнишь, как это было?

– Нет, – солгала Анна.

– А я помню. Помню жар нашей крови, магию, перетекающую между нами, силу на кончиках наших пальцев… – Губы ее изогнулись в хищной улыбке. – Помню, как мы чувствовали все сразу, но были объединены одной целью: не дать ему умереть. Кровь – могущественный язык. Я не имею в виду гадание на крови, как у Демдайка, – существуют и другие виды магии крови. Они могут быть нашим языком. Если, конечно, он у нас один на двоих.

Анна, у которой запах крови до сих пор стоял в ноздрях, поморщилась от этой мысли.

Эффи откинулась на подушку.

– Я спросила у Селены, какой язык был у нашей матери.

– Правда? – Анна выпрямилась. Она собиралась сделать то же самое. – И что она сказала?

– Ты же знаешь Селену. – Эффи закатила глаза. – Она, как обычно, отделалась расплывчатым ответом. Сказала что-то про прикосновения. Что Мари использовала силу прикосновений – свои руки, – чтобы творить магию. Но мне показалось, что ей очень хотелось поскорее сменить тему.

Анна некоторое время переваривала эту информацию. Прикосновения. Селена всегда говорила, что Мари умела располагать людей к себе, делать так, чтобы они чувствовали себя непринужденно. Пожалуй, прикосновения были похожи на правду. Они вписывались в тот образ матери, который сложился у Анны: она всегда рисовалась девочке теплой, ласковой и тактильной.

– Я-то сама не из тех, кто любит все эти телячьи нежности, – сказала Эффи. – Ты знаешь, какой язык был у твоей тети? Селена говорила, что наузы, но это же скорее культ, чем язык в полном смысле этого слова.

– Тетя была очень скрытная, – покачала головой Анна. – Но я не думаю, чтобы это были прикосновения… – Ей вспомнились твердые и костлявые тетины пальцы. На ласку они были не способны в принципе. – А вдруг… – Анна вывалила свой страх на Эффи. – Вдруг мы не найдем наш язык до тех пор, пока не остановим проклятие? Может, Мари и тетя так и не нашли свой, его поглотило проклятие, и поэтому Селена не хочет ничего нам говорить, а Демдайк не почувствовал ничего в нашей крови…

– Нет, – отрезала Эффи. – К черту проклятие. Оно и без того уже уничтожает все вокруг себя, мы не дадим ему еще и забрать у нас наш язык. Наша магия сильнее его.

Анна кивнула. Ей очень хотелось верить словам Эффи.

– Как тебе удается никогда ничего не бояться?

– О, я боюсь, и еще как. Просто… – Эффи улыбнулась и провела языком по своим резцам. – Мне это нравится. Пик эмоций – это та точка, в которой мы острее всего чувствуем жизнь.

Анна рассмеялась.

– Я попытаюсь вспомнить эти слова, когда ты в следующий раз втянешь меня в какое-нибудь очередное безумство. – Она прислонилась затылком к стене, и слова хлынули сами собой. – Я хочу быть смелой. – Анна повернулась к Эффи. – Я хочу, чтобы у меня хватило смелости довершить то, что начала наша мать.

Слова «наша мать» Анна произнесла с нажимом. Это была протянутая рука с ее стороны.

– Наша мать, – повторила Эффи, как будто ей сложно было принять это слово как что-то, имеющее отношение к ней. – Очень странно так ее называть. Очень странно иметь мать, точка.

– Но у тебя же была Селена…

Губы Эффи сжались в тонкую ниточку.

– Я никогда не подозревала, что Селена не моя настоящая мама, но наши отношения никогда не были отношениями матери и дочери. Я не могла понять почему. Большую часть времени я винила в этом Селену. – Она слабо усмехнулась. – Иногда, впрочем, у меня возникало подозрение, что проблема может быть во мне… Но теперь-то мы знаем правду. Все это была одна большая ложь.

Анна нахмурилась, подумав о том, какой потерянной, должно быть, все это время чувствовала себя ее сестра.

– Мне очень жаль, Эффи.

– Не стоит меня жалеть. Это же ты, а не я жила с чокнутой теткой.

– Ну да.

– А теперь… у меня есть ты, а у тебя я. Мы сестры. Я до сих пор не привыкла и к этому слову тоже.

Эффи бросила на Анну взгляд, который был наполовину насмешливым, наполовину выжидающим. Она не знала, как Анна отреагирует.

– И я тоже, – призналась та. – Как становятся сестрами?

Она издала смешок, не желая показывать Эффи, как много это для нее значит.

– Таскают друг у друга одежду, орут друг на дружку за это и заплетают друг дружке косы? – предположила Эффи.

– Можно попробовать.

– А пробовать поубивать друг друга не будем?

– Тоже неплохое начало.

– Кстати, спасибо тебе за то, что не стала тогда меня убивать.

– Не за что, – отозвалась Анна, и обе слабо засмеялись, настолько абсурдным вышел этот диалог.

– Но ты думала об этом, да?

Голос Эффи был насмешливым, но глаза сузились.

Анне и хотелось бы сказать, что нет, но соврать она не смогла.

– Я думала об этом, – произнесла она медленно. – Тетя нарисовала искушающую картинку, а меня раздирали гнев и ужас, к тому же я всю жизнь делала то, что она мне велела. Но нет. Я бы не смогла.

– Не могу тебя винить. Я наврала тебе, показала всей школе то видео и переспала с Питером. И если бы ты тогда избавилась от меня, то сейчас была бы свободна. Над тобой не висело бы проклятие в виде стервозной сестры. – Эффи ухмыльнулась, но ухмылка быстро сползла с ее лица. – Прости меня. Я не должна была так поступать. Я была зла на Дарси, а потом разозлилась и на тебя тоже. Я была пьяна и не соображала, что делаю.

Анна не ожидала когда-нибудь услышать эти слова.

– И ты меня тоже прости, – произнесла она торопливо, спеша сделать шаг навстречу. – Мне жаль, если я своим поведением создала у тебя впечатление, что я хочу отбить у тебя Аттиса…

Она подумала, не лучше ли будет рассказать Эффи о том, что они с Аттисом целовались, но это только все испортило бы, и из-за чего? Из-за чего-то, что для него ничего даже не значило.

Эффи поймала ее взгляд, и Анне на мгновение стало не по себе, но тут Эффи улыбнулась:

– Я тебя прощаю. Я все понимаю. Он – ходячий секс.

– Это не…

Эффи расхохоталась:

– Я просто тебя дразню. Хотя, если бы ты принесла меня в жертву, он тоже умер бы. Откуда мне знать, может, ты просто спасала его?

Она осуждающе изогнула бровь.

– Я не собиралась позволить никому из вас умереть, – отозвалась