Узоры тьмы - Кэри Томас

бурная. Окажется ли эта нить достаточно прочной? У них не было общего прошлого, они знали друг друга всего год, и у Анны было такое чувство, что она видит только одну половину Эффи, а вторая постоянно скрыта бурными волнами. Как можно узнать человека, который превратил это в игру?

Если у тебя нет доверия, то у тебя нет вообще ничего, дитя мое…

Анна провела по линии пальцем, пока он не уткнулся в имя Вивьен Эверделл. Это имя она прекрасно знала; оно было вышито на изнанке ее сердца. Кровоточащее имя. Она мертва из-за меня. Мертва, но никуда не делась. Анна до сих пор ощущала соединяющие их нити – перепутанные, по-прежнему пульсирующие и кровоточащие. Их было так много, что она не понимала, где заканчивается тетя и начинается она сама.

Кровь, волосы, кости

Чтобы обрести власть над духом, необходимо знать его посмертное имя, но не все из них возможно выведать. Некоторые погребены так глубоко, что даже Хад страшится произносить их.

Дух Магики. Книга мертвых. Том 3865

Анна захлопнула дверцу шкафчика и обнаружила, что к ней решительным шагом направляется Питер. В руках у него был букет, который он протягивал ей. Розы. Не думая, Анна отстранилась. Цветы повисли в воздухе, такие же неуверенные, как выражение его лица.

– Это извинение, – произнес он этим своим голосом, гладким, как полированный мрамор. – Возьми, пожалуйста.

– Питер, мне не нужны цветы.

Он опустил букет; щеки его пылали – таким Анна никогда еще его не видела.

– Я знаю, что не заслуживаю прощения, но надеялся, что мы хотя бы сможем поговорить.

Многие годы Анна мечтала о том, чтобы он сказал ей хотя бы словечко, а теперь вот, похоже, он отдал бы все на свете за то, чтобы разговаривать с ней ежедневно. Она понятия не имела, почему до сих пор ему интересна. Он мог заполучить любую девочку в школе, а Анна ему отказала. Он тогда очень быстро нашел ей замену…

– Не думаю, чтобы разговоры могли что-то изменить, – произнесла она натянутым голосом – слишком свежи еще были воспоминания о том бале.

Питер попытался изобразить игривую улыбку:

– У тебя не получится бегать от меня вечно…

Анне хотелось закричать: «Почему я вообще должна от тебя бегать?» – но улыбка его померкла, и вид у него на мгновение стал настолько беспомощный, что она закусила губу. Как так вышло, что теперь я же еще и чувствую себя виноватой?

Он подошел к ней вплотную; его голубые, точно хрусталь, глаза смотрели с мольбой.

– Пожалуйста, Анна. Я всего лишь прошу тебя дать мне шанс объясниться. Давай просто сходим куда-нибудь выпьем кофе. Выпьем кофе, и всё?

– Я тоже хочу поучаствовать. – На плечо Питера легла чья-то выпачканная сажей рука. Анна и не заметила, как к ним сзади подошел Аттис. Он обнял Питера за плечи дружеским жестом, который каким-то непостижимым образом содержал в себе недвусмысленную угрозу. – Вы весьма убедительны, мистер Ноуэлл.

Питер стряхнул его руку:

– Аттис. – Он кивнул и, тщательно сдерживаясь, выдохнул. – Мы с Анной просто разговариваем.

– Мне показалось, что это скорее ты с ней разговаривал.

Питер выпятил грудь:

– В самом деле? Ты хочешь поговорить со мной про приставания к девушкам? И это в то время, как ты сам только этим и занимаешься?

– Разница в том, что они хотят со мной разговаривать.

– Думаю, мы с тобой оба прекрасно знаем, что тебя не интересует ровным счетом ничего, что любая девушка может тебе сказать?

– Ты прав, я прохиндей, у которого на уме только одно, а не джентльмен, который таскается за девушками с пожухлыми цветами наперевес.

Анна покосилась на розы, которые Питер держал в руке. Они выглядели подозрительно вялыми, стебли поникли. Она строго посмотрела на Аттиса. Тот ухмыльнулся в ответ краешком губ. Питер озадаченно воззрился на букет.

– Не переживай, Питер. Такое случается даже с лучшими из нас. – Аттис похлопал его по плечу. – А теперь, если ты не против, мы с Анной пойдем на урок.

На щеках Питера заиграли желваки.

– Мы с Анной еще не договорили…

– Так, Анна уходит, – объявила та. – А вы двое разбирайтесь тут между собой сколько влезет.

Она протиснулась мимо них, испытав удовлетворение при виде выражения их лиц. Впрочем, оно быстро улетучилось при мысли о том, что Питер сказал про Аттиса. Он и впрямь вернулся к своим старым привычкам: Анна регулярно замечала, как он то заходит в класс с одной девушкой под руку, то сидит в столовой рядом с другой, болтая, смеясь и флиртуя с непринужденностью заправского сердцееда. Судя по всему, слухи лишь добавляли ему привлекательности. А ты думала, что что-то изменится? Что он изменится?

– Анна, – окликнул ее Аттис, поравнявшись с ней, – это было жестоко!

Она состроила гримаску, зная свою особую восприимчивость к его обаянию.

– Я начала чувствовать себя третьей лишней.

– Ну, мы же с Питером целое лето не виделись. Нам было о чем поговорить!

– Ты не должен творить магию в присутствии коунов.

– Я не нарочно. Я же не виноват, что цветы в моем присутствии вянут, птицы падают с неба замертво, женщины разбегаются в разные стороны с криками и все такое прочее.

Анна фыркнула:

– Тем хуже для тебя.

Они вышли на улицу и двинулись к естественно-научному корпусу. Анна не очень понимала, почему он не уходит, – кажется, у него занятия должны были быть не там. Аттис на ходу потянулся, потом обернулся к ней:

– Нет, серьезно, ты не должна позволять Питеру донимать тебя.

– А я и не позволяю. Он всего лишь пытался извиниться за…

Договаривать Анна не стала. Они оба слишком хорошо помнили события той ночи. Эффи с Питером в одной постели. Аттис, везущий Анну домой, его руки, расстегивающие на ней платье, его глаза, слишком близкие, чтобы она могла сохранять спокойствие, вкус его губ…

Все эти мысли были сейчас совершенно некстати. Она подставила лицо ветру, вдохнула его полной грудью.

– Я разберусь с Питером без твоей помощи.

– Какого рожна он трется вокруг тебя, пытаясь охмурить тебя своими дебильными штучками?

Анна остановилась:

– Это были всего лишь розы, Аттис.

– Дело в том, что они символизируют.

– И что же они символизируют?

– Что он хотел бы… сорвать цветок твоей… э-э-э…

– Аттис!

Анна торопливо зашагала дальше, чтобы он не увидел ее жарко вспыхнувшие щеки.

– Не суть. – Он нагнал ее, посмеиваясь. – Ты же сама понимаешь, что роза – не твой цветок.

Анна