Узоры тьмы - Кэри Томас

Эти слова причиняли ей боль, но это была правда.

Эффи кивнула:

– Это так. Я не смогла бы без него жить.

Анна не знала, что на это ответить. Это, пожалуй, был самый близкий к откровенному их разговор за все время, и тем не менее у Анны было такое чувство, что она ступает по битому стеклу: один неверный шаг, – и напорешься на острый осколок.

– Поэтому мы и спасем его, – произнесла она. – Вместе.

– Разумеется, спасем. Пусть проклятие катится к черту и даст нам спокойно захватить мир.

– Захватить мир?! – рассмеялась Анна. – Я думала, мы только-только начали свыкаться с мыслью, что мы сестры.

Лицо Эффи расплылось в ухмылке.

– О’кей. Ладно, можешь брать мою одежду, если захочешь, мой гардероб – это практически Нарния. А вот косы я плести не умею, извини.

– Погоди, ты не умеешь заплетать косы?!

– Ты можешь себе представить Селену за этим занятием? Мы просто использовали магию.

Анне вспомнился их с тетей обязательный ежевечерний ритуал: тетя расчесывала ей волосы и заплетала в косу, когда грубо и болезненно, когда ласково. Это была форма контроля, но и моменты их наибольшей близости тоже.

– Я могу тебя научить.

Анна кивнула в сторону большого, до пола, зеркала.

– Не, я слишком удобно лежу, – лениво помотала головой Эффи, не вставая с подушки.

– Брось.

Анна пробралась сквозь завалы на полу к зеркалу. Эффи сползла с постели и плюхнулась на пол. Анна уселась у нее за спиной, и глаза их встретились в зеркале. Обе смущенно рассмеялись. Анна провела пальцами по волосам Эффи, распутывая колтуны. Волосы у нее оказались такими же мягкими, как и у самой Анны.

– Мне нравится твой натуральный цвет, – заметила та, глядя на черные корни, уже начавшие пробиваться под перекисным блондом.

– Надоедает все время ходить с одним и тем же, – взмахнула рукой Эффи. – Может, выкраситься в рыжий? – Она надула губы и поднесла прядь волос Анны к лицу, прикидывая, пойдет ей или нет. – Не слишком-то мы с тобой похожи, а? – Она склонила голову набок. – Хотя, пожалуй, у тебя мой нос.

– Это у тебя мой нос, – ухмыльнулась Анна.

Она предпочитала смотреть в зеркало на отражение Эффи, а не на свое собственное. Слишком уж ее рыжие волосы и зеленые глаза напоминали ей… тетю. А вот Эффи с ее черными волосами и ямочками на щеках была вылитая Мари. И не только внешне. Если верить рассказам Селены, Мари всегда была бесстрашной и очаровательной. Прямо как Эффи.

– А вдруг я как она, – пробормотала Анна, страшась произнести эти слова в полный голос. – Вдруг я как тетя?

Эффи посмотрела ей в глаза:

– Она мертва, Анна. Пусть лежит в могиле. И вообще. – Эффи снова устремила взгляд в зеркало, но теперь в нем плясали озорные искорки. – На роль плохой сестры претендую я. Я – безнравственная и испорченная, а ты непорочная и чистая душой.

Анна разинула рот.

– Эй! – Чтобы отвлечь внимание от своих пылающих щек, она вновь занялась насущной задачей и, взяв в руки несколько прядей волос Эффи, приподняла их. – Косы. Смотри, ты делишь волосы на три равные части и начинаешь переплетать их между собой – вот так. – Анна продемонстрировала, как именно. – Уловила?

– Ну конечно, магия проще, но это и правда приятно. Не могу с тобой не согласиться.

Эффи отклонилась назад, смягчаясь, закрыла глаза и непривычно притихла. Анна принялась плести и расплетать ее волосы, чувствуя, как туго скрученная, точно пружина, энергия расслабляется под ее пальцами. Несколько минут прошли в молчании.

– Наверное, – задумчивым тоном, какого Анна никогда у нее не слышала, произнесла Эффи, – наша мама могла вот так плести нам косы…

Анна кивнула, но теперь они избегали смотреть друг на друга; слишком тяжким был груз утраченных воспоминаний.

Она чуть ослабила косы Эффи.

– Теперь от нее остались только мы с тобой…

Эффи, сидевшая на полу по-турецки, обернулась и закусила губу:

– А ты не думаешь, что нам стоит последовать совету Демдайка… и уехать как можно дальше друг от друга?

Анна представила себе это и немедленно ощутила силу притяжения – притяжения, всегда существовавшего между ними.

– Нет. А ты?

Эффи покачала головой.

– Наверное, нам нужно научиться снова доверять друг другу, – произнесла Анна.

Ее слова повисли в воздухе: она не договорила, не уверенная, как они будут приняты.

– Доверять. – Эффи, казалось, споткнулась об это слово. Она принялась водить пальцем по вытатуированному на руке пауку. – Я и себе-то самой половину времени с трудом доверяю.

– Мне тоже сложно доверять людям, поверь мне. Всю мою жизнь тетя внушала мне, что она единственная, кому я могу доверять, – и к чему это привело?

– Мне тоже все врали.

Взгляд Эффи стал застывшим. Ожесточенным.

– Мы могли бы попытаться…

Голос у Анны так дрожал, что едва не сорвался. Как она может доверять себе, если сама уже перестала понимать, кто она такая?

Эффи снова подняла на нее глаза, и взгляд ее слегка оттаял. Она кивнула:

– Давай попытаемся. Мы не позволим проклятию встать между нами. Мы будем действовать вместе.

Она протянула Анне руку. Та хотела взять ее, но тут паук, вытатуированный на коже предплечья, перебежал к Эффи на ладонь. Не думая, Анна ребром приложила собственную ладонь к ладони сестры, и паук перебрался к ней на руку.

Эффи, похоже, была удивлена:

– Гм. Такого никогда прежде не случалось. Похоже, магия тоже хочет, чтобы мы действовали вместе.

Анна улыбнулась этой простой, но поразительной магии и позволила пауку вернуться обратно на ладонь к Эффи.

– Вместе, – произнесла она, не отводя глаз и стараясь поверить в это. – И потом, ты мне нужна. – Она улыбнулась. – В твоем присутствии я всегда чувствую себя смелее.

– Придется мне усерднее тебя пугать, – ухмыльнулась Эффи. – Кстати говоря, плетение кос подало мне идею для следующего сбора нашего ковена.

– Мне уже начинать волноваться?

– Начинать надо было уже давно.

Когда Анна вернулась к себе в комнату, все ее мысли были заняты Эффи. Она открыла книгу Эверделлов и первым же делом увидела их с Эффи имена.

Анна Эверделл – Эффи Эверделл.

Их соединяла тонкая линия. Простая ниточка. И в то же самое время далеко не простая. Как бы отчаянно Анне того ни хотелось, они никогда не будут сестрами, которые плетут друг другу косы, меняются одеждой и поверяют свои сердечные тайны. Их связь была совершенно иного рода – не подпадающая ни под какие категории, запутанная,