Три похищенных солнца. Расследования механического сыщика - Тимур Евгеньевич Суворкин

удобные комнаты и, конечно же, чистая вода и качественные воздушные фильтры. Да, четыреста тысяч рублей были слишком незначительной суммой, чтобы изменить Петрополис, но я уже твердо решил для себя: с чего-то все равно требуется начинать.

Часть третья

Краденое солнце

001

«Блеск золота – первое, что я вижу, зайдя в свою гостиную.

В полутьме передо мной сидит Арифмет Арифметович Пагуба, один из опаснейших бандитов Петрополиса. В его руках зажато направленное на меня двуствольное ружье. Палец лежит на спусковом крючке. Пагуба смотрит на меня и улыбается. Неровный свет камина ярко высвечивает ровные ряды его золотых зубов.

Сзади раздаются шаги. Из мрака коридора выходит еще один бандит, держащий в руках обрез револьверной винтовки. Не говоря ни слова, он встает у меня за спиной.

– Ну, здорово, Парослав. – Пагуба поудобнее разваливается в моем кресле, металлическая улыбка бандита становится еще шире. – Знаешь, зачем я пришел?

Я отвечаю молчанием, и Пагуба продолжает:

– Половину нашей банды ты изничтожил. Маруська и Сидор застрелены, Колька и Стимоха в острогах гниют. Что же, твоя работа, тебе и платить.

Лицо бандита становится жестким.

– Не бойся, начальник, я тебя не прикончу. – Бандит щерится, обнажает зубы, и блеск золота становится почти нестерпимым. – Если б ты знал, как долго я думал, что же с тобой сотворить. Убить тебя было бы слишком просто. Нет, я хочу, чтоб ты помучился. Страшно помучился. Знаешь, что я решил? Я лишу тебя самого дорогого, что есть в твоей жизни.

– Но как? – непонимающе переспрашиваю я.

– Что «как»?

– Как ты сможешь лишить меня радостей зимней рыбалки?

Пагуба чертыхается и зло смотрит на меня.

– Какая еще рыбалка? При чем тут рыбалка? Я об Аиде Череп-Овецкой. Я знаю, что вечером она к тебе придет. Я прострелю ей башку прямо при тебе.

На мои глаза непроизвольно наворачиваются слезы. Я развожу руки и делаю шаг в сторону Пагубы.

– Господи, избавитель мой, где ж ты был десять лет назад, когда мы с Аидкой впервые встретились? Почему только сейчас?

Скрежет золотых зубов. Ненавидящий взгляд.

– Прекрати кривляться!

– Да я же от чистого сердца! Господи, какой-то праздник сегодня престольный. Рыбалки не лишат, Аидку грохнут. Не жизнь – царство райское на земле!

– Хватит, черти сибирские тебя задери! – Лицо Пагубы наливается кровью. Бандит забывается и на миг убирает палец со спускового крючка. Этого достаточно – я мгновенно кидаюсь в сторону. Выстрел из обоих стволов. Дробь сечет бок, но большая часть свинца проходит мимо, ударяя в живот стоявшего за мной бандита.

Пагуба отбрасывает ружье, пытается выхватить револьвер, но поздно – моя рука уже сжимается на каминной кочерге. Взмах. Треск ломающейся челюсти. Звук падающего тела. Звенящая тишина.

Я обвожу гостиную взглядом. Подручный Пагубы смятой окровавленной куклой валяется около двери. Главарь корчится возле кресла. Один за другим он выплевывает выбитые зубы. Золото со стуком падает на паркет, но теперь оно уже не блестит. Металл черен от крови. Мое сердце замирает, ведь я с пронзительной ясностью осознаю, как именно озаглавлю сие страшное происшествие…»

Рукопись оборвалась, и я поднял на шефа усталый взгляд:

– Парослав Симеонович, умоляю, пожалуйста, только не говорите мне, что вы назвали эту главу «Не все то золото, что блестит».

– В точку, Виктор! Именно так! Какой же ты у меня догадливый!

– Да почему?

– В смысле почему? Почему ты догадливый?

– Почему вы вечно такие названия выдумываете?

– А как же иначе? Виктор, ну ты пойми, я же не просто мемуары пишу, я творю большую литературу! Поэтому к делу нужно подойти основательно и как? Правильно: серь-ез-но. Каждую деталь подбирать с самым великим тщанием!

Шеф забрал у меня листки с мемуарами и нежно прижал их к груди.

– Ах, Виктор-Виктор, а третий том-то уже за середину перевалил. Все. Пройден экватор. Две последние книги дописать осталось, и закончено дело. Ну ты скажи, текст-то мой тебе как?

Я задумался.

– Знаете, название мне не по душе, но вот сам эпизод неплох. Особенно удачно, что у вас история сразу с действия начинается. Перестрелка, драка – это выигрышно, так читателя сразу зацепить можно.

Шеф довольно кивнул, оправив броневой жилет.

Я поудобнее устроил лежавший на коленях дробовик.

Даже поручик Бедов отложил ручной пулемет и при словах о перестрелке попросил Парослава Симеоновича дать ему почитать наброски мемуаров.

Делать пока все равно было нечего. Вот уже который час мы в составе отряда из двадцати человек сидели на заброшенном складе, ожидая появления Тучерезова.

Уже давно сыскное отделение охотилось на этого преступника, но никак не могло его уличить. Тучерезов создал целый преступный синдикат и занимался контрабандой легких металлов. Сыскное отделение уже не раз арестовывало членов банды, однако строжайшая дисциплина и секретность, царящие среди подручных Тучерезова, не позволяли нам получить достаточно улик для ареста главаря.

Все изменилось неделю назад, и, признаться, по факту в этом даже не было заслуги сыска. Всему виной оказался один из подручных главаря, который решил брать себе несколько больше, чем составляла его доля.

Итог был предсказуем. Незадачливого бандита нашли в Мертвом заливе. Какие из травм ему нанесли люди Тучерезова, а какие – живущие в мазутных водах твари, определить было невозможно – вид у трупа был просто ужасающий. Впрочем, эта смерть и ознаменовала конец банды. Бандит давно опасался за свою жизнь и вел подробный дневник, который хранил у любовницы. В этих записях было все: имена посредников и членов банды, рассказы об убийствах неугодных, номера счетов, даты сделок, сведения об отправленных партиях контрабанды и прочая, прочая, прочая.

С такой уликой Тучерезов был обречен, теперь нам оставалось лишь взять главаря и его приближенных.

Ожидание выдалось томительным. Еще днем мы незаметно заняли позиции на складе, стоящем рядом с загородным особняком Тучерезова, однако бандит все не появлялся, а время меж тем уже шло к полуночи.

Желая размяться, я встал и прошелся по складу. Затем аккуратно выглянул наружу сквозь разбитое, щерящееся острым стеклом окно.

Был уже конец сентября, и осень давно вступила в свои права. В Верхнем городе сады и парки сравнялись по цвету с куполами церквей, а в городе Нижнем на черные от копоти скелеты деревьев начали вешать багряные флажки вместо зеленых.

Удлинились ночи, темнее стал дым, от столичных каналов повеяло стылостью, а с Северного Ядовитого океана потянулись