Три похищенных солнца. Расследования механического сыщика - Тимур Евгеньевич Суворкин

начали принимать уже совсем иную публику. Лепнина, фальшивые колонны, портики – все это начало спешно пристраиваться к домам для того, чтобы приманить арендаторов. Вокруг Рафаилова сада в изобилии расплодились кофейни и ресторанчики, модные магазинчики и бордели. Для горожан сад стал местом прогулок и романтических встреч, и лишь черная плита с фамилиями погибших да бронзовый архангел перед входом напоминали людям о том, что здесь произошло.

Показав проверявшей билеты охране свой жетон, я зашел внутрь оранжереи и стянул респиратор. В нос ударил теплый влажный воздух. По глазам резанул яркий электрический свет. Он дробился на поверхности множества ручейков и водопадов, играл на глади прудов, заросших цветущими кувшинками, и оперениях тропических птиц, сидящих на вершинах пальм.

Было многолюдно. Публика наслаждалась чистым воздухом и красотой растений. Миновав огромную плиту с именами погибших, я пересек искусственный ручеек и вошел в павильон ресторана «Новый Эдем».

Ника обычно была пунктуальна, но в этот раз я прождал ее почти четверть часа. Наконец она появилась в дверях ресторана. Изящная и прекрасная, она была одета в форменный свинцово-серый мундир Сибирской коллегии. Ее тонкие руки в белых перчатках сжимали сумочку и маленький черный респиратор с кокетливым кружевом.

– Виктор, прости, пожалуйста, тысяча извинений. – Ника виновато посмотрела на меня. – Наши обер-видящие затеяли очередной ритуал, и я никак не могла прийти раньше – надо было стоять в круге.

Я поднялся, обнял Нику, после чего взял со стола льняную салфетку и аккуратно стер со щеки девушки пятнышки крови.

– Надеюсь, хоть не человеческая? – пошутил я.

Ника насупилась:

– Виктор, за кого ты нас принимаешь? Конечно же, человеческая. На свиной и коровьей только младшие чины работают, а обер-видящие человечью используют, и никакую более. На кровь животных сибирские боги не откликаются. Такая кровь примитивна слишком. Но ты не беспокойся, у нас все законно. Кровь к нам только из больниц поступает. Равно как и желчь, органы, лимфа, а также… – Ника вдруг замолчала и всплеснула руками. – Ну вот, прости, опять я только о работе и болтаю. Сколько раз обещала перестать.

Я лишь улыбнулся. Странное дело, но что бы она ни говорила, мне было бесконечно интересно это слушать.

Ника, казалось, восприняла мое молчание неправильно.

– Виктор, я надеюсь, все эти наши ритуалы и ворожба, они тебя не напрягают? Ты просто духовно-механическое училище окончил. И в семье у тебя священники.

Я махнул рукой:

– Ну, может, самую чуточку. У кого недостатков нет? Пока живых людей вы там не режете, никаких вопросов к вам не имею. Должен же кто-то изучать, как с этими тварями бороться.

Ника чуть улыбнулась, но затем посерьезнела вновь:

– На самом деле мне немного страшно. Порой мне кажется, что мы в Коллегии слишком заигрались, изучая этих существ. В этом году все поменялось. В подземных лабораториях ритуалы идут каждую ночь. Количество чиновников растет и растет, а проекты становятся все более странными, многие из них теперь абсолютно секретны. Я порой думаю… – Ника замолчала и недовольно нахмурилась. – Да что это такое, я ж только что обещала не докучать тебе болтовней о работе.

– Да мне интересно.

– Работа в рабочее время. А сейчас, сейчас у меня ты. – Ника улыбнулась.

Вскоре наша беседа приняла нежный и очень милый оборот. Между тем официанты принесли заказ. На столе появились заливное из чернорыбицы, жареная смертекатица по-купечески, блинчики, хищные маринованные хвощи и жюльен из белых грибов.

Ника с отменнейшим аппетитом принялась за обед. Я не стал отставать.

– Кстати, как ты завтра работаешь? – спросил я девушку, когда количество еды на столе чуть уменьшилось.

Она хитро посмотрела на меня.

– Я про твое повышение помню. Горжусь тобой. В обед я из коллегии не вырвусь, у нас жуткое происшествие случилось. Ты представь, мы завтра должны были идолище Оргон-Урга доделывать, а токарь, который кости для него точил, в запой ушел. Так что придется снова за Ыыргын-Оорхола браться.

– Ыыргын кого?

– Ыыргын-Оорхола. Это дух-помощник, которого человеку присылает Невыразимая в знак своей милости. Наша экспедиция в прошлом году привезла из-за Енисея по нему много новой информации. Я на самом деле уже достаточно долго работаю над этой темой. Скорее всего, буду по Ыыргын-Оорхолу диссертацию защищать. В общем, почти все эксперименты мы провели, но раз идолище не готово, то завтра еще дополнительные исследования устроим. Все уже распланировано, работы весь день займут. Но вот вечером я полностью твоя. – В черных глазах девушки вспыхнули искорки.

Я невольно улыбнулся, а затем взял ее руку в свою:

– Прекрасно. В восемь часов? Тут недалеко открыли интересный иллюзион. Такие туманные фонари, мое почтение! Мы там недавно с Ариадной были, техника – просто восторг. Завтра будут давать «Диканьку» и «Вия».

– О. – Ника распахнула глаза. – Комедии я не очень люблю, а на ужасы я бы сходила. Давай на «Диканьку»?

Я улыбнулся:

– Но смотри, там прям реальная жуть творится. Хотя кому я говорю, с твоими-то сибирскими богами.

Мы рассмеялись.

011

Расстались мы с Никой лишь в третьем часу, полностью наплевав на рабочий график. Впрочем, опоздание я покрыл тем, что задержался в сыскном отделении почти до десяти вечера. Лишь тогда я попрощался с Ариадной и отправился домой. Настроение у меня было великолепнейшее. Поужинав и немного почитав в комнатной оранжерейке, я отправился ко сну.

Видно, разговор с Никой засел у меня в голове, ибо приснилась мне Диканька. Однако хутор выглядел очень странно, совершенно не так, как описывался в книге. Не было полуразрушенных мазанок с проваленными крышами, отсутствовали прибитые к стволам деревьев, измазанные кровью шестерни, а висящие на тынах горшки оказались вовсе не изукрашенными изображениями черепов. Не было и компании студентов-нигилистов, приехавших на заброшенный хутор изготавливать бомбы и еще не знающих, что в этих краях поселился сумасшедший кузнец, который построил из разбитого паровоза чудовищного механического черта.

В общем, всего этого не было. Напротив, я стоял посреди шумной улочки. Сияли окошками хаты, шли рождественские гулянья, кидалась снежками детвора и катались на санках девицы и парубки. Среди них я внезапно увидел и веселящуюся Нику. Я хотел подойти к ней, но у меня все не получалось, мешал черт. Тут он был обычный, не механический, и по какой-то странной причине нечистый плавал в небесах, пытаясь украсть звезды. До самого рассвета я бегал по улицам, осеняя летающего надо мной черта крестным знамением, и тем самым не давал ему совершать кражи с