Я бегу по снегу босиком дальше - Нани Кроноцкая

— Вам записка, сиятельные. Анонимно.

Положил бумагу на стол и исчез.

«Запиской» это было назвать довольно трудно. На безупречном мелованном листе не хватало только лишь вензелей и гербовых печатей. Витиеватым почерком (из тех, что требуют расшифровки, простому смертному прочесть такое сложно) выведено было четыре слова.

«Sunt Tolbachik diamonds in mixturae».

— Голимая латынь, язык науки. Темные питают к ней слабость. Итак, из этого сочинения мне понятны и близки лишь два слова: «алмазы» и «сплав».

Дракону хотелось… нет, даже не виски. И точно уж — не этих алмазов. Хотелось невероятного: тихо поужинать на маленькой кухне с любимой женщиной, усадив ее на колени, а потом… очень много всего завораживающе-соблазнительного. И даже образ той самой счастливицы отчего-то вдруг стал абсолютно реальным. Маргарита. Они расстались лишь несколько долгих часов назад, а он уже страшно соскучился. Нет, не о том его мысли. Что там с алмазами?

Венди, допивавшая свой кофе, прямо и выразительно очень смотрела на дракона.

— Ну говори уже. Можно даже без ваших прелюдий. Виноват, идиот и исправлюсь. Халатен, безмозгл и бездарен.

— Лад. О Толбачикских этих алмазах кричала каждая газетенка. Хорошо. На пальцах: Камчатка, Вулкан Толбачик, выплевывает всякую дрянь, науке еще неизвестную. Так теплее? Тебе уже демоны вон, подметные носят письма с намеками.

— Погодите, — молчавший задумчиво Лер оживился. Сытый он мыслил куда конструктивнее. — Шеф, а серп, которым убит был Гессер, забрали в аналитику темные? Это уж не о нем ли?

Раздался звонок инофона, и взглянув на номер, Ладон ощутимо напрягся.

Молча принял сигнал, молча же выслушал, допивая остывший напиток и согласно кивая Леру в ответ. Отключился. Очень тяжко вздохнул.

— Вот что, любезные. Эта флэшка пусть будет у вас, — он протянул стальную пластинку Венди. — Посмотришь, что там. И расскажешь потом мне на трезвую голову. Я еще кину свою. Что-то мне громко подсказывает, что темные вовсе не просто так проявились теперь. Гуло, ты у нас специалист по оружию, вечером жду от тебя сообщения о всех эпизодах с подобными сплавами.

Встал, застегивая ворот кителя и поправляя его полы. На вопросительный взгляд Ди скорбно повел носом и хмыкнул. Ясно, сиятельного вызвали на срочный доклад под очи пресветлые самого главного из начальников. Будут сверлить мозг драконий. С особой жестокостью…

— Встречаемся сегодня ближе к ночи у Вуруса. Кстати, ребятки, не расслабляемся, помним про крысу. Все соображения строго мне лично и без свидетелей. Или Клавдию. До ночи вы совершенно свободны.

Дракон развернулся и растворился в Сумерках.

Ди вертела в руках флэшку, задумчиво глядя на Лера.

— Птичьи мозги, говоришь? — и хищненько так улыбнулась.

— И полет твой прекрасен, и перья, моя лучезарная.

Лер вдруг встал, подхватив Венди на руки и урча, как заправский мартовский кот, закружил ее по кабинету. Посадил прямо на стол, подхватил ладонями тонкое девичье лицо, погладил пальцами раскрасневшиеся вдруг ее щеки.

— Ей, Лель, с тобой все в порядке? Ты пугаешь меня.

— Сам пугаюсь. А знаешь, у меня предложение. Давай все сейчас бросим и сбежим прямо в Нору? Помоемся наконец-то нормально, поедим (он когда-нибудь наедается?) и посмотрим весь этот чертов архив.

Говорил, а глаза горели странным лихорадочным блеском. Весьма многообещающим, надо сказать. Ди даже поежилась.

— И… все?

Фыркнул и тихо рассмеялся, глядя ей прямо в лицо невыносимыми своими глазами.

— Все остальное — как скажешь, Ветерок. Как скажешь.

И трепетно тронул ее лоб губами, бросив насмешливый взгляд.

— Пойдем. Но портал ведешь ты. Времени у нас мало, сосредоточься, уж будь так любезен.

Месть за «птичьи мозги» была очень жестока. Счет шел на минуты, каждую из которых было мучительно жаль. Ошибаться было просто обидно и нерачительно.

И он справился. Вектор вычертил быстро и четко. Подхватил пискнувшую от неожиданности Венди на руки и, впившись вдруг в губы ее поцелуем, шагнул в свой персональный портал.

Нора. С каких это пор она незаметно стала их домом? Ее домом?

Спустя даже столетия она все произошедшее помнила очень ясно, как будто вчера. Низкий дым, запах крови и гари, Ладон с окровавленным мечом наперевес и Гуло, закрывающий ей ладонью глаза. Мальчишка не помнил своих родителей и не знал даже их имени. Его самого назвал светлый дракон, найдя умиравшего в вонючей грязной жиже рва древнего города. Кажется. Она уже помнила плохо, а Лер не вспоминал. Как давно это было…

С момента их первой встречи пробежали века. Они выросли, стали Великими, Инквизиторами. Открывали свой дар и даже узнали свои имена. Только та старая боль не утихла. И не было до сих пор в мире места, которое Ди хотела назвать бы своим.

А сейчас, сидя на высоком барном стуле удивительно уютной их кухни, она наслаждалась каждым мгновением краткого затишья. Их жизни неслись с такой сокрушительной скоростью, что такие минуты были непозволительной роскошью. Шумела в душе вода и дождь шумел за окном, стуча по крыше над головой и заливая круглые окна. Венди смотрела в экран инобука, мучительно пытаясь сосредоточиться. Получалось неважно.

Как заставить себя думать о важных делах, если мысли упорно ползут туда, где сейчас моется Гуло? Воображение упорно рисует капли горячей воды, стекающие по дорожкам из темных волос, безупречное смуглое тело. Как он стоит, закрывая глаза, ловит струйки воды на лицо и чему-то опять улыбается. Руки, увитые венами, приглаживают непослушные мокрые волосы. Провел по щетинистому подбородку ладонью, усмехнулся лукаво.

Похотливые Яги! Заставила себя очнуться, решительным и злым движением воткнув флешку в несчастный свой инобук. Фото, тексты. Ссылки, протоколы допросов. Ей даже читать их сейчас было сложно.

Лер стоял на пороге их кухни и любовался. Напряженно грызя маленький пряник (твердый, как гранитная набережная реки Невы), Венди мучительно всматривалась в монитор. Ее мысли сейчас ему были открыты, он видел все то… что ее отвлекало.

Странное чувство. Выходит, все это время он искренне заблуждался, давая ей право выбора? Как могла Ди выбирать неизвестность? В мире телесной любви она была слепа, глуха и искалечена древним клеймом от Минервы. Решив стать ее проводником, учителем, другом, возлюбленным и конечно, любовником Лер отчетливо понимал: ему просто не будет. Это он понимает, что делает. А она… его жертва? Ну что же, в конце концов, эта роль была женской извечно. Любимая женщина — приз для сильнейшего. И он не упустит свой шанс.

Точеные ее лодыжки, безупречные линии ног, бедра, лишь слегка прикрытые его рубашкой, невероятная грива кипенно-белых волос, взъерошенных то ли