Компания «Охотники на монстров». Вендетта - Ларри Коррейя

Мистер Вольк? Если это и правда один из его псевдонимов, то очень дурацкий.

Эрл слегка нахмурился.

– Никогда о нем не слышал.

– Хорошо, потому что он был еще та скотина. Но вы все-таки похожи как близнецы. Рад, что это не так, потому что у нас с ним остались старые счеты.

Отец явно что-то заподозрил. Мош, Джули, мама, вертолеты, база, попытка убийства – все было забыто, он сосредоточился на Эрле.

– Как тебя звать, приятель?

– Предтеча. Эрл Предтеча. Ваш сын на меня работает. – Эрл протянул руку для рукопожатия. Отец сжал его небольшую ладонь своей лапищей размером с бейсбольную перчатку, и я знал, что сдавит он так, что кости захрустят.

– Оангамеа Питт. – Отец и правда сдавил. – Это моя жена, Иляна.

Эрл улыбнулся и сжал его руку в ответ. Отец нахмурил брови. Я видел, что он изо всех сил старается не морщиться. Большинство обычных людей не сдержалось бы. Наконец Эрл отпустил его и кивнул.

– Рад встрече, мистер Питт. Уверен, у вас к сыну много вопросов, и ему не терпится на них ответить. Уверяю, эти неудобства временные. Мы найдем вам комнату, разместим в лучшем виде. Добро пожаловать в компанию «Охотники на монстров».

Лучшие комнаты на базе располагались на первом этаже главного корпуса, возле лестницы, ведущей в подвал и архивы. Они предназначались для важных гостей и клиентов, но такие визиты были очень редкими, поэтому воздух в комнатах, хоть и хорошо обставленных, был спертый.

– Лучше, чем в отеле, – брякнул я, кладя отцовский чемодан на кровать. От меня воняло бензином, на одежде засохла кровь. Отец подозрительно уставился на меня.

Мош ушел приводить себя в порядок. Пятнадцать лет прошло с тех пор, как мы жили в одной комнате, но выбор был между койкой у меня и койкой в бараке салаг. Он достаточно странностей навидался, не хотелось его засовывать к дерзким новичкам.

Джули пошла с нами. Мама взяла ее в оборот, стоило выйти из вертолета. Бронежилет и ружье моя невеста бросила за столом Дуркас и осталась в облегающей, очень льстящей ее фигуре андерарморовской футболке. Мама, затаскивая в комнату все новые и новые сумки, не переставая рассказывала о своих приключениях, а Джули только и оставалось, что кивать. Она кинула на меня терпеливый взгляд: мол, да, о родителях ты не шутил.

Отец дождался, пока мы соберемся вчетвером.

– Ну ладно, – сказал он негромко. Его голос намекал, что настроен наш глава семейства серьезно. – Мне нужны ответы. Сейчас. Происходит что-то странное. Во-первых…

– Как вы познакомились?! – спросила мама, возбужденно хлопнув в ладоши. Отец только глаза закатил и тяжко вздохнул.

Джули указала на меня.

– Это запутанная история, но, думаю, теперь можно сказать правду. Мы работаем вместе. И познакомились, когда я собеседовала Оуэна.

Мама прикрыла рот ладонью, будто то, что я встречаюсь с правнучкой своего босса, было самой скандальной вещью, которую она слышала. Будто она вообще знала, кем я работаю!

– Ты его начальница?

– Технически да, но командовать им трудновато, – рассмеялась Джули. Мама засмеялась в ответ и принялась расспрашивать ее о деталях. Они хлопнулись на край кровати, а отец, выразительно глянув на меня, жестом велел отодвинуть стул, чтобы мы могли поговорить о мужских делах.

Мама моя была такой сильной личностью, что стоило ей войти в комнату, как все начинало крутиться по ее орбите. Сойдя с этой орбиты, отец снова посуровел.

– Я сегодня убил четверых. Давненько такого не делал. И хочу знать, почему так вышло.

– Так последний тоже умер? – Я-то надеялся, что федералы из него что-нибудь вытащат.

Отец пожал плечами.

– Получил пулю в печень. Чудо, если они его до больницы довезли прежде, чем он крякнул. Рука у меня уже не та, но на остальных ублюдках «Мозамбик»[1] отработал как следует. Не увиливай, парень. – Он глянул на часы. – Я из-за тебя рыбалку пропускаю.

– Ладно… – Я давно представлял себе этот момент, придумывал, как бы получше об этом рассказать, но все заготовленные фразы вылетели в трубу под суровым взглядом моего отца. За всю мою жизнь этот человек ни разу меня не одобрил, всегда был суровым и холодным. Кое-как сближались мы, только когда он учил меня убивать. Короче… Вот именно, надо короче.

– Ладно, сразу к делу. Монстры существуют. А я из тех, кто на них охотится.

Отец медленно кивнул.

– Платят хорошо?

– Платят отлично.

– Монстры, значит? – Отец снял шляпу и положил на столик между нами. – Ну хорошо. С этим разобрались.

И все? Он вообще никаких эмоций не показал. Я не такого ожидал.

– Э… круто. Спросить о чем-нибудь хочешь?

Он поставил локти на стол, уперся подбородком в скрещенные пальцы и молча на меня уставился. Я никогда его взглядов не понимал, это было все равно что под электронным микроскопом сидеть, который тебя насквозь просвечивает через всю твою напускную уверенность. Он меня читал как бегущую строку.

– Вопросы-то у меня есть, и много.

Снова этот взгляд. Мне стало неловко, я заерзал.

Два раза я умирал, путешествовал во времени, остановил вторжение инопланетян и сражался, наверное, с каждой тварью, которую ад мог выблевать на землю. И все равно перед отцом я чувствовал себя жалким толстым мальчишкой. Меня это бесило. Всю жизнь я старался, чтобы он мной гордился, и ничего не получалось. Что бы я ни делал, до его стандартов «настоящего мужика» мне было как до луны.

Но все это кончилось. Теперь я знал, кто я такой, и не обязан был всю эту хрень терпеть. Теперь он на моей территории. И он поймет.

– Слушай, пап. – Я потянулся через стол, взял его за предплечье. – Я…

Черная молния с треском пронзила мой череп.

* * *

– Жалкое зрелище, ребята! – крикнул я сыновьям, снимая с плеч рюкзак. Вымотался страшно, но им виду не показывал. Они должны знать: слабость не вариант. Никогда. Мальчишки были для своего возраста большие и сильные, но я специально добавил им груза в рюкзаки. Представляю, как у них теперь все болело. – Тащились как черепахи. – Я демонстративно посмотрел на свои аквалангистские часы. – Тринадцать минут на милю потратили. Тринадцать!

– Но мы же в гору шли! – возразил Оуэн и запнулся. Ему пришлось достать ингалятор от астмы, вдохнуть пару раз. Пользовался он им теперь меньше, чем в детстве, но мы были на несколько тысяч футов выше, чем он привык.

– И дорога сыпучая! – заныл Дэвид. – У меня ноги болят!

Еще бы не болели! Мои вот болели ужасно, а я всю жизнь на марш-бросках.