Нечистые души - Хань Сун

– В гольф же вы режетесь. Алгоритм – всего лишь умелый игрок.

– Профессор Ваньгу твердо верит, что можно разбить Бога смерти, и полагает, что во втором законе термодинамики, который гласит, что всеобщая энтропия должна нарастать, скрывается проблема: энтропия же по факту распределена неравномерно. Это означает, что если всеобщая энтропия неизменна, то можно приложить усилия для ее минимизации на каком-то участке и, напротив, сделать все для ее максимизации на ином участке, обращая вспять процесс дряхления. Ваньгу видит в этом брешь в броне Бога смерти. И за то его номинировали на нобелевку не то по физиологии, не то по медицине.

– Так профессор Ваньгу – мастер в деле биополитики?

– На самом деле его больше интересует валидация одной литературной теории, – подчеркнул доктор Силинь.

Врач пояснил, что политика достигла своего апогея, обратившись в искусство, по сути, литературное.

Доктор Силинь повел Ян Вэя на обход корабельного музея современной литературы. Здесь были выставлены в огромных количествах книги, как романы, так и поэзия. Некоторые издания по толщине превосходили «Принципы больничного инжиниринга». Кто бы мог подумать, что на борту корабля-госпиталя найдется такое дивное местечко? Даже Сюаньциню о нем было неведомо. Слишком много мест проходило мимо участников вылазок из палаты. Больной врачу – что шаман магу.

Доктор Силинь снял с полки одну книгу и поинтересовался:

– Читал?

Ян Вэй прочитал название. Это оказался «Портрет Дориана Грея» некоего Оскара Уайльда. Оставалось покачать головой. Больной почитывал только «Принципы больничного инжиниринга».

– Я тебе расскажу содержание. Вся соль биополитики – в этой книге. В повести рассказывается о таком человеке, который в реальной жизни извечно сохранял юность. Это всех ставило в тупик. Потом выяснился секрет: у его портрета неминуемо и безобразно старела физиономия. Суть вот в чем: этот паренек хотел во всей системе суммарно обострить процесс дряхления, чтобы в своем естестве установить дисбаланс, способствующий вечному отсутствию старения. И тогда бы физические законы остались бы в сохранности. Этим и вдохновился профессор Ваньгу.

Ян Вэй спросил:

– А чего же тогда на корабле не намалевать картин с больными?

Доктор Силинь разразился хохотом:

– А кто тебе сказал, что все вы не люди, сошедшие с таких вот картин?

Со слов врача, для того чтобы удержать молодость, нужно было поселить в людях старческие болезни, посеять у всех в телах демонов. Аналогичным образом женщины прежде впрыскивали в себя большие порции эстрогена, чтобы сохранить юность. Цена – повышенная вероятность рака молочных желез. Как на войнах: победу обеспечивают горами трупов. Чтобы оставаться в живых, надо что-то потерять.

В ушах Ян Вэя зазвучали истошные вопли пациентов. То ли литература, то ли политика. Яну припомнился еще один сюжет из «Принципов больничного инжиниринга». Властителя некоего древнего царства Уюэ[49] на склоне лет охватил недуг слепоты. Взял и заявил государю просвещенный врач по глазам, что болезнь ему ниспослало Небо. И если ее лечить, то лечение может сказаться на продолжительности жизни. «Ну ничего страшного, – отозвался властитель Уюэ. – Ради того, чтобы излечить глаза, не грех пораньше отдаться демонам». Лекарь излечил его от слепоты. А на следующий год властитель царства Уюэ скончался. Оказалось, что слепота была условием его долгой жизни. Но он настоял на избавлении себя от недуга, что стоило ему долголетия.

Ян Вэй пробормотал:

– Надо бы повидать профессора Ваньгу, сеятеля демонов.

Доктор Силинь и с трепетом, и с жалобой в голосе объявил:

– До того как стать профессором, Ваньгу и сам учился в мединституте. Там он проявил себя молодым литератором. Не бывает врачей, которые бы не любили горячо литературу и искусство, впрочем, как и политиков, которые бы не любили зачитываться романами. Медики и артисты же творят жизнь. Но даже если врач вскроет с тысячу трупов, то все равно ему не будет дано понять всю целостность жизни. Биополитика не в помощь. И от того закручинились целители. На их счастье, есть литература. – Силинь стал показывать Ян Вэю книгу за книгой на полках. – Сонеты Шекспира и строфы Су Ши позволяют людям уяснить себе человеческую жизнь во всей ее изменчивости. Перо поэта обладает во сто крат большей силой, чем скальпель врача, и оно же указало лекарям путь вперед. Ваньгу отличается глубочайшей эрудицией в области литературы и искусства. Он часто преподавал в мединститутах. Помню, как он заявил когда-то, что медицина вообще не наука, а литература. «Отверженные» Гюго позволяют нам уяснить себе, что страдания, через которые проходит человечество, оставляют в нас с трудом искореняемые воспоминания. Такое болезненными стонами по палатам не подменишь. Толстой в «Войне и мире» и Достоевский в «Преступлении и наказании» жестко и глубоко прорисовывают характеры героев и их нравственные дилеммы, давая нам расширить кругозор через восприятие человеческих жизней, которые мы вовек сами бы не прожили. Тем лучше мы начинаем понимать потребности больных. «Сон в красном тереме» Цао Сюэциня и «Сага о Форсайтах» Голсуорси дают нам возможность осознать сходства и различия в поведении людей Востока и Запада. И это знание доктора могут обращать на пациентов, выстраивая запутанные и затруднительные связи врачей и больных…

Ян Вэй при упоминании Достоевского припомнил, что это был многоопытный больной[50]. Цзинпай в подтверждение теорий этого человека по части полового влечения простился с жизнью? Но и профессор Ваньгу из творений этого нездорового малого извлекал некие крупицы.

– Так что все – литература, – пробурчал Ян.

– Когда в медицине видишь литературу, а в фантазиях – реальность, то сама собой устраняется проблема Блэк Джека. Не зря же Осаму Тэдзука сменил фокус на мультфильмы. Так ему не приходилось страдать. Политика – вещица того же рода.

Они прогуливались по музею современной литературы. Других посетителей не наблюдалось, только многие наслоения книг, целый мир вымыслов. Ян Вэй обратил внимание на размещенные по стенам экспликации о возникновении музея. Именно в классических литературных канонах профессор Ваньгу постиг медицинскую истину: излечение отдельного заболевания непременно порождает иное заболевание. Предпосылкой для долголетия выступает болезненность. Выживает человек в статусе и состоянии больного. Окончательное бессмертие обретается тогда, когда все охвачены болезнью и когда всем так больно, что жить не хочется. И чем серьезнее недуг, тем дольше будет продолжаться жизнь. Тем самым обеспечивается должный обмен с недобесами. Это единственно возможный способ сохранить баланс между жизнью и смертью. Вместо медицины выводы по части причинности и закономерностей приходится делать литературе и искусству. Чем большее долголетие даровано человеку, тем больше он будет болеть. Чем больше человек болеет, тем большее долголетие ему даруется. Люди с высоким