Нечистые души - Хань Сун

уж живой интерес Сюаньцинь проявлял к походам, всех за собой утаскивал на променады. И этому, дескать, обзавидовался не способный на свободные передвижения Лоуби, которого тем более раздражало, что Сюаньцинь взял в крематорий Яна, а не его. Лоуби тогда пожаловался Чудобольному, что Сюаньцинь сетует на их совместные занятия и позволяет себе высказывать чудовищные измышления, которые вредят всему кораблю-госпиталю. Сюаньцинь, по версии Лоуби, называл враками заявления в «Новостях медицины и фармацевтики» и по телевизору. И еще он будто называл Сымина самым отпетым больным и распространял теории, идущие вразрез с «Принципами больничного инжиниринга». А еще предрекал кораблю-госпиталю скорое крушение и только потому в стихах восхвалял псевдобум судна… Вскоре Сюаньциня роботы увезли под предлогом лечения. Когда Сюаньцинь вновь объявился, тело его было изрешечено множеством свежих ран и язв, и он ничего уже в собственную защиту сказать не мог. Как раз в то время, которое было заранее предначертано электронным табло. И на этот раз Чудобольному не пришлось кого-то подсылать с инсулином. С того времени как Чудобольной забрюхатился, он предпочитал не предпринимать каких-либо инициатив. Отсюда и возникло пособничество человека с машиной.

Припоминая, что он и сам дозволял себе при Лоуби «чудовищные измышления», Ян Вэй почувствовал ужас, что не увидит собственного последнего дня. Лоуби принялся снова понуждать Яна вступить в Комиссию самоуправления больных:

– Нам же еще пирамидами заниматься. Только крышу помощнее надо бы подыскать.

– Я оскорбил Чудобольного. Он во мне видит Сюаньциня, – заметил Ян Вэй.

Лоуби был неумолим.

– Вот скажи: не коротка же жизнь?

Ян Вэй сказал:

– Нет, мне она кажется на самом деле слишком уж долгой.

Лоуби сохранял настойчивость.

– Давай уж подноси красный конверт. Поднесешь – не умрешь.

Ян Вэй беспомощно ответил:

– У меня и гроша за душой не осталось. Ты меня обобрал до нитки.

– И ты еще, конченый человек, смеешь меня обманывать. – И Лоуби снова стал обыскивать Ян Вэя.

Ян Вэй готов был в любой момент расплакаться.

– Я только себя одного и обманываю. – И он подумал, что, чем байки травить, лучше уж огненными некрофагами одарить Лоуби.

Тот с упоенной радостью произнес:

– Ну же, поживем! Все равно времени не так много осталось. – И он снова обнял Ян Вэя.

Ян Вэй и хотел бы бежать, но не имел на то ни смелости, ни сил. Ему показалось, что Лоуби потихоньку обращался в смрадную дыру. Не такого хотелось Яну. В голове крутилась мысль: только ли со смертью человека уходит боль? Колесо бытия воскрешает нас к боли. Впрочем, может, и Колесо бытия заменить повествованием?

Трое из пяти членов учебной группы, в которую попал Ян Вэй, погибли. Остались только он да Лоуби. И кто же был следующим на очереди у смерти? Электронное табло высветило уже час кончины Лоуби, но не Ян Вэя. Чем выжидать в полном незнании, лучше уж сразу бы самоудалиться. Ян Вэй жаждал суицида, но не хотел, чтобы Лоуби умер из-за него. Правда, Гидролокатора прикончил сам Ян.

Снаружи послышался голос:

– Сирены! Сирены идут!

Больные высыпали на палубу. Однако никаких намеков на сирен не было. Как, впрочем, и человека, который возвестил их прибытие.

В высоком небе плавно носились легкие облачка. Мирный ветерок трепал упокоенные воды. Над головой у пациентов воссияла монументальная звезда, которая зависла низко над водной гладью. Под мощным блеском светила часть морской воды начала разлагаться и аннигилировать, перевоплощаясь в пурпурный газ. При этом обширный круг созвездия, то ли замерзший, то ли неудержимый в себе, сохранил серебристую окраску. Создавалось ощущение полной нереальности происходящего. Зато будто явил себя, подобно выступившим из-под спавшей воды камням, подлинный мир, пришедший на смену миру подложному.

С громким шлепком ударилось о воду обезображенное тело Сюаньциня, которое зависший в небе металлический диск сразу же обратил в порошок.

Часть III. Война и мир

1. Желаю узнать я о расцвете и упадке

Корабль-госпиталь обрел и новый стимул к движению, и новую стабильность. Развернулась большая стройка, обновили многие строения, возвели новые палубные надстройки, устроили из массы биоматериала подмостки, выставили желто-белые цветочные корзины, утыкали все красными крестами. Нога в ногу вышагивали, звеня пристроенными у поясов инструментами, одетые в простые серые униформы больные стройотряды. И перезвоны эти звучали как переклички птиц в лесу. Все, кроме бесследно запропастившихся павлинов, пробудилось и завело мягкую песню. Бойцы отрядов орудовали то подымавшимися, то опускавшимися подъемниками, цеплялись и вертелись на подмостках, подобно каплям росы. Сильно отличалась эта картина от усеянного водорослями морского поля. Быстро разрастались гибкие конструкции. Всеобщие трудолюбие, дисциплина и воодушевление заразили и Ян Вэя. Тот посчитал, что испытывавший было упадок корабль-госпиталь переживал новое возрождение.

Больные все больше кучковались вместе, словно за этими скоплениями стояла некая организация. Под нерешительные звуки музыки мужчина в белом халате повелел всем делать гимнастику в виде боевых искусств. «Игры зверей» на новый лад. Верховодил всем врач. Доктора покинули теневые больницы и приняли на себя новые обязанности, вроде демонстрируя готовность в сложившихся тяжелых обстоятельствах переустроить связи врачей и больных по новому типу. Также нельзя было исключать, что врачи так готовились к предполагаемому самоубийству Сымина. Пациенты изображали из себя то тигров, то леопардов, то медведей, то волков, то ястребов, царапали палубу, скалили зубы и напускали на себя свирепый вид. Рев Большого моря глушил поток воя и крика.

Вдруг выведший всех на гимнастику врач остановился. Широкими шагами выступил вперед хорошо сложенный молодец с серебристыми волосами. Все в нем свидетельствовало о величии и бодрости. Вот только расположение духа у него было несколько дурное: он выглядел возмущенным, а в глазах у него проступили красные прожилки. «Может, это профессор Ваньгу?» – допустил про себя Ян Вэй. Вставший во главе врач объявил:

– Начальник, начальник!

А, так это показался на люди то ли начальник корабля-госпиталя, то ли капитан судна, то ли председатель правления всего их предприятия. Вместе с заместителями и руководителями различных отделений вооружившись клюшками для гольфа, он пошел по палубе. С того момента как Сымин взял под контроль корабль-госпиталь, никто не видел начальника больницы во плоти.

Взволнованный Ян Вэй хотел протиснуться вперед. Но тут корабль огласил свист, который будто пробудил впавшую в глубокий сон толпу. Врачи и больные мгновенно замерли. И все последовали за начальником больницы по пятам, бешено мчась в едином направлении. После гибели Сюаньциня Ян себе места не находил, так что он тоже отправился вслед за сворой. Бежал он вместе с толпой, словно состоявшей из обретших