Нечистые души - Хань Сун

новую жизнь трупов. Каскад людей становился все более грандиозным. Казалось, что он вырывался из подтопленного в морских водах корпуса судна. Красные кресты и крематорий сияли во всю силу, озаряя лица, подобно пробивающемуся поутру сквозь лесную чащу солнцу. На душевном подъеме толпа запела в унисон: «Как упоительны явленные небом грезы корабля-госпиталя!»

Ян Вэй вместе со всеми пришел к корабельному мостику в центре судна. Здесь обнаружилась громадная конструкция, напоминавшая ящик: конференц-зал корабля-госпиталя, рассчитанный сразу на всех пассажиров. Над дверями висела растяжка: «Общее собрание по изгнанию нечисти». Стоявшие в карауле у дверей врачи раздавали приходящим записочки на красной бумаге, подобно той, на которой обычно печатают загадки на отгадывание слов. Это были входные билеты, на каждом из которых от руки был выведен номер места. Билеты еще можно было употребить для участия в лотерее и голосовании. Получившие бумажки больные переговаривались друг с другом:

– С десять лет не было Всебольничного съезда представителей.

– Начальник больницы предложил созвать. Ведь это дело первостепенной важности для нашего судна.

– Говорят, что позвали только людей. Роботов напрочь исключили.

– Надобно пересмотреть будущий маршрут корабля-госпиталя.

– Вот вам и переломный исторический момент.

– Мы должны решить, как и чем дальше лечиться.

Ян Вэй тоже хотел заглянуть в конференц-зал, поглядеть, что там творится, но не решался. Один из докторов смерил Яна взглядом и подозвал к себе. После проверки поименного списка открылось, что Ян значился на собрании депутатом. Изумление Особобольного не знало предела. Все было устроено в высшей степени торжественно. При виде такой организации у Яна все в сердце затрепетало, и в смятении он перед началом сбегал в уборную. Там он обратил внимание, что кто-то снял портреты Сымина, ранее висевшие у писсуаров, и сменил их на фотокарточки начальника больницы.

2. Где искать любви путешествующим по воде?

Справив все надобности, Ян Вэй ощутил некоторое успокоение, прошел в основной зал и отыскал свое место. Он огляделся и заметил, что стены были завешаны шаржами всех мыслимых расцветок. Это были собранные по сортирам изображения Сымина, только героев картинок перерисовали во всевозможных уродцев, каждому из которых оцифрованные щеки украсили красными крестами. Охватить одним взглядом зал не было никакой возможности. Панорама тонула во влажном тумане, в котором колебались силуэты людей. Собрание долго не начинали, и все от обостренного ожидания впали в неистовство, отдаваясь бурному ликованию и спеша ничего не пропустить. Здесь были и врачи, и больные с небольшими вкраплениями рукотворных тварей. Места не хватало, и многие депутаты расселись на полу. Кто-то непрерывно выкуривал сигарету за сигаретой, кто-то то и дело промачивал горло из бутылок с горячительным. Сквозь винные пары вперемешку с туманной мглой едва проступал, подобно миражу посреди океана, стол президиума, над которым висел красный свиток со следующим посланием: «Сплотимся во имя возрождения больницы… Борьбе… Только вперед…»

Вдруг все стихло. К столу президиума взошла группа людей. То были представители администрации больницы, в том числе начальник больницы, его заместители и руководители ключевых отделов и отделений. Начальника, пребывавшего в коматозном состоянии, поддерживали под руки двое врачей. Еще двое докторов держали носилки, на которые водрузили клюшки для гольфа. Ян Вэй встревожился. Начальник же только что рассекал повсюду как вольный ветер. Что пошло не так? Начальника тем временем разместили в центре президиума. А носилки с клюшками для гольфа поставили рядом – будто на всякий случай.

Собрание вел первый заместитель начальника больницы. Под контролем этого человека находилось процентов семьдесят эксплуатируемых на частных началах аптек при теневых больницах, так что, когда считали по пальцам, у кого больше экономической мощи, загибая первый палец, вспоминали первого зама. Это был перспективный борец за место будущего начальника. Первый зам начал:

– Корабль-госпиталь стоит перед важным выбором. Наисерьезнейший вопрос – в каком направлении мы плывем. Необходимо выдрать руль из лапищ Сымина и вернуть судно под контроль врачей. Сымин – демон, взявший весь корабль-госпиталь в заложники. Сымин ради разработки новых лекарств придумал разнообразные недуги, навязал их больным и установил всем смертные часы. Сымин сошел с ума и хочет всех нас утянуть за собой в преисподнюю. Для больницы наступил системный кризис.

Показалась еще одна группа врачей. Те поднесли заседающим в президиуме горячие белые махровые полотенца. По примеру первого зама все со звонкими шлепками принялись умащивать лица. Им это действо будто было приятнее, чем какое-либо другое. Депутаты в зале полотенчиков не получили и потому подтирались выкраденной по уборным туалетной бумажкой. Тот, кто не умывался, сразу же обращал на себя косые взгляды. Конференц-зал в одно мгновение уподобился лукошку, в котором выпаривают пельмешки. Только и было слышно, как со скрипом материя елозит о плоть. Ян Вэй себе туалетной бумажки не надыбал, так что пришлось обтираться манжетом робы. Начальник больницы же как лег ничком и заснул безмятежно прямо на столе, так и продолжал дрыхнуть. Первый зам собственным полотенчиком обтер начальнику лоб и нагнулся к нему. В буквальном смысле дышал на начальство. Первый зам словно бахвалился на публику особым контактом с начальником, который уподобился ребенку. Что бы с ним ни делали, он никак не реагировал на происходящее. Депутаты ошалело наблюдали за сценой. Пот жемчужинками падал на землю, поднимая вокруг себя веера капель.

Первый зам объявил, что начальник больницы, денно и нощно прилагая немалые усилия для обеспечения будущего корабля-госпиталя, притомился и измотался вусмерть, а потому ему предписали покой. И выступил с предложением, чтобы прежде, чем начальник огласит основной доклад, выговорились заведующие отделами и отделениями. Тема: «Изгнание страшного беса Сымина и передача больницы в человеческие руки».

– Больные с нетерпением ожидают возвращения докторов. И врачи неотступно находятся на общей волне с больными, – подчеркнул первый зам.

Ян Вэй не успел стереть пот, как тело снова пронзила острая боль. К тому же он умудрился отключиться. Когда Ян пришел в себя, оказалось, что дискуссия о курсе плавания уже подошла к концу. В итоге заключили, что неизвестно, куда можно было поддаться на корабле-госпитале и какими средствами следовало пытаться вернуть себе узурпированные Сымином полномочия по ведению лечения и направлению движения корабля. Зал эхом оглашал одинокий храп начальник больницы. Птичка будто отбилась от стаи.

Заведующий отделением офтальмологии объявил:

– Неправильно вы рассуждаете по поводу изгнания нечисти.

– А о чем надо говорить? – поинтересовался первый зам.

– Это вопрос к столовой, – отвечал глава офтальмологии.

Все собравшиеся зашептались и в следующий миг разразились взрывом хохота. Ян Вэй вспомнил недавний визит в столовую, существовавшую в симбиозе с крематорием. Не потому ли его посчитали достойным участия