Нечистые души - Хань Сун

Выступил вперед глава гастроэнтерологического отделения:

– Вот что называется сотворить дело из ничего. Вы сильно преувеличиваете. А думали вы когда-либо, что будет, если избавиться от столовой? Что вы будете делать с излишками, получаемыми от ферм? Бортовые лаборатории обезьян у себя растят, и тем тоже питаться чем-то надо. Какова позиция Комитета по вопросам этики животных? Вот кто об этом должен судить. У вас что, сострадания вовсе не осталось?

Выступил и глава терапевтического отделения:

– В деле изгнания нечисти главное – деньги. Кто проспонсирует эту акцию? Авансы больных уже истрачены без остатка. В финотделе сплошные убытки. Что же вы на столовую пеняете? Больница работает на одних займах. И если бы не столовая, которая всегда дает прибыль, то смог бы продержаться до сегодняшнего дня корабль-госпиталь?

Главы гастроэнтерологического и терапевтического отделений были ставленниками второго заместителя начальника больницы. Они за счет ресурсов столовой поддерживали борьбу второго зама за кресло начальника. Обратившийся с вопросом по поводу столовой глава офтальмологии приходился родственником первому заму. И все его комментарии имели конечной целью свержение второго зама.

Атмосфера на площадке накалилась. Ян Вэй все рассчитывал, что начальник больницы вот-вот пробудится и выскажет веское мнение. Но старикашка продолжал спать. Ян снова поискал глазами профессора Ваньгу, однако ничего похожего на него вокруг себя не заметил. Как, впрочем, и пропавшего без следа доктора Мэйло. И тогда Ян ускользнул с места собрания. По пути он похлопал себя по щекам, чтобы удостовериться, что не впал в сон.

4. В чем способен подменить старый чиновник нового?

Ян Вэй обратил внимание, что многие врачи вышли с места совещания и теперь смолили и напивались на палубе. Кажется, они утратили интерес к сборищу. Все спорили по поводу начальника больницы. Заявлялось, что старикан на ладан дышит, а на кого заменить его – вообще непонятно. Перечислялись потенциальные кандидаты. Помимо нескольких замов, называли в качестве сильных претендентов начальника статистического отдела и главу отделения отоларингологии. Кто-то упомянул и руководителя геронтологического отделения Мэйло. Но тут же услышал в ответ:

– Как это ты его еще помнишь? Он же давно потерял интерес к врачебному делу.

Профессора Ваньгу никто не поминал. Кто-то взволнованно еще заявил:

– Что же они все никак не закончат разговоры? Хочу вечер литературы и искусства.

С одной стороны палубы из жестяного лома понастроили ряд временных забегаловок. Заседатели по большей части сбежали с нудного собрания и теперь выстраивались в очередь перед лотками. Ян Вэй тоже не прочь был перекусить, но не решался, а потому пробрался в туалет. Здесь тоже толпились врачи. Некоторые люди, вооружившись мисками для еды, параллельно ели и ходили по большой нужде. Некоторые заходились рвотой над раковинами. Некоторые заперлись и долгое время не выходили из кабинок. Снаружи к ним долбились. Один вышибленный из кабинки, подтягивая брюки, гневно вещал:

– Черти! Чтобы продолжать кушать, надо сначала живот опорожнить.

Группка докторов заклеивала стены уборной новыми листовками. Портрет начальника больницы успели снять.

Ян Вэй спросил:

– Чего делаете?

Кто-то отозвался:

– Так начальник больницы распорядился. Больнице культ личности ни к чему.

Ян Вэй заметил, что место портрета начальника больницы заняли официальные фото замов и глав отделов и отделений – кандидатов на высший пост. Но по большей части стены были увешаны рекламками только что открывшихся закусочных да еще рекрутинговыми агитками, зазывавшими пройти лечение в разных отделениях. Отделение неврологии объявляло: «На многие лета надеяться не приходится, новое человечество взрастят душевнобольные!» А отделение кардиологической хирургии объявляло: «Запускаем регенерационный цикл! Не к чему вынуждать больных влачить существование до девяноста девяти лет, даруйте им вторую жизнь прямо сейчас! Вложитесь в воскрешение после смерти!» Были еще плакаты, на которых изображались старомодные истребители и танки, но их быстро заклеили экстренными выпусками «Новостей медицины и фармацевтики», открывавшимися длинными передовицами на тему изгнания нечисти.

В уборную вбежал запыхавшийся человек, который громогласным колоколом возвестил:

– Момент настал, сирены уже здесь, они сбили корабль с пути и распугали стаи рыб. Я отправляюсь к штурвалу! Кто со мной? Я столько лет ждал этого дня!

Раздраженно отозвался врач:

– Это недовольный собственной участью доходяга! Не слушайте его, он только кошмарит всех. Пускай сдохнет, если хочет!

Поглядев в сторону новоприбывшего, Ян Вэй, к своему ужасу, разглядел птичью мордочку. Не был ли то мастер по сонару, которого он же и укокошил? Ян собственными глазами увидел, что имеется в виду, когда говорят «и в смерти жив». Он спешно схоронился за писсуаром. С плеч Гидролокатора свисали кроваво-красные водоросли. Ему наконец-то выдалось увидеть свет дня, и радовался он тому подобно трехлетнему дитяти. «Кто это, человек или демон?» – пронеслось в голове у Яна. И что он увидел? Настоящих сирен? Или же демонов похлеще, чем женщины-больные? Нельзя было исключить и вероятность, что только этот пациент мог реально поменять курс следования корабля. У Яна закралось ощущение, что витать в мире, сокрытом от глаз, и составляло намерение профессора Ваньгу. А это делало Общее собрание по изгнанию нечисти несколько излишним. Яну захотелось сказать врачам, что надобно поосторожнее обращаться с этой шальной птахой. Однако в тот же момент со стороны палат поднялся бурей вой больных. Ян в смятении вернулся в конференц-зал. Врачи и больные тоже по большей части побежали туда. Ян не без труда втиснулся внутрь, но обнаружил, что его место уже заняли. Пришлось встать в проходе.

5. Рассуждая о древней истории, сокрушаем мы порок и силу

Глава нефрологического отделения отвоевал мегафон. Его выступление было посвящено устройству музея истории больницы. Заведующий превозносил начальника больницы за большие заслуги и назвал его великим штурманом. Организацию музея выступающий назвал значимым решением в соответствии с заветами начальника больницы. Этот вопрос должен был стать главным предметом дискуссии на корабле-госпитале, дабы можно было восстановить и верно реализовывать переиначенное Сымином на свой лад дело больничного инжиниринга. В противном случае обо всем остальном не имело смысла толкать речи. Для достижения этих целей рекомендовалось создать влиятельную ячейку и сделать начальника больницы по совместительству главой Руководящей группы по созданию музея истории больницы. Заведение это не только бы служило хранилищем исторических материалов, но и стало бы центром воспитания любви к Больнице-Матери. Музей должен был задать сильный духовный заряд и выступить прочным идеологическим столпом для изгнания нечисти.

Глава нефрологического отделения разразился пафосными речами, которых собравшиеся давненько не слыхивали:

– Точное описание и полное отражение истории нашего