Лена в гареме у дракона или дракон у Лены - Ольга Барыкина

Люциус усмехнулся.

— Это не единственная причина.

— Не единственная, — согласилась Лена. — Но остальные я пока называть не готова. Дай мне время.

— Хорошо, — сказал он. — Я подожду.

Он поднялся и протянул ей руку.

— Идём. Тебе нужно отдохнуть.

— А тебе?

— Я отдохну позже. Сначала проверю стены и посты.

— Ты не умеешь отдыхать, — вздохнула Лена, принимая его руку.

— Учусь. Медленно, но учусь.

Она поднялась, и они пошли к выходу из тронного зала. На пороге Лена остановилась и оглянулась.

Зал был пуст. Только трон в дальнем конце, покрытый пылью, и свечи, которые догорали в канделябрах.

— Знаешь, что я поняла за эти дни? — сказала она.

— Что?

— Что власть — это не тот, кто сидит на троне. Власть — это тот, кто заставляет работать всех остальных.

— И кто же это у нас? — притворно удивился Люциус.

— Не скромничай, — усмехнулась Лена. — Ты знаешь ответ.

Он улыбнулся — тепло, устало, по-человечески.

— Знаю.

Они вышли в коридор, и дверь за ними закрылась.

А в тронном зале догорали свечи, и тишина хранила память о разговоре, который, возможно, изменил больше, чем любая битва.

Потому что дракон наконец-то сказал то, что молчал триста лет.

А девушка с папкой документов его услышала.

И это было важнее любой победы.

Глава 26. Предложение

На официальное собрание во дворце Лена пришла с мыслью, что хуже уже не будет.

Она ошибалась.

Тронный зал заполнили министры, генералы и вся знать, которая успела вовремя спрятаться во время мятежа. Теперь они сияли начищенными камзолами, сверкали орденами и наперебой рассказывали друг другу, как лично участвовали в обороне столицы. Кто-то утверждал, что держал меч, кто-то — что командовал отрядом, а министр культуры уверял всех, что его серенада деморализовала врага больше, чем драконье пламя.

— Врёт, — шепнула Нисса, стоящая за плечом Лены. — Он всю осаду просидел в подвале с ключом от казны.

— Ты сама там была, — напомнила Лена.

— Я была там с ножами. А он — с лютней. Это большая разница.

Лена усмехнулась и принялась рассматривать публику.

Бывшие наложницы стояли в первом ряду — Мира с идеальной осанкой, Тая с папкой документов, Нисса с ножами, которых никто не заметил только потому, что боялся смотреть в её сторону. Даже Лисса, самая младшая, пришла — она всё ещё сжимала в руке тот самый ключ от казны, будто боялась, что его украдут.

— Выходит император, — объявил церемониймейстер.

Все замерли. Лена тоже вытянулась — не от страха, а по привычке.

Люциус вошёл в зал неторопливой походкой. На нём был новый чёрный камзол, расшитый серебром, а на плече красовалась драконья брошь, которую Лена видела всего пару раз — на самых важных церемониях. Он выглядел великолепно. Это раздражало.

— Сегодня мы собрались, чтобы подвести итоги, — начал Люциус, и его голос разнёсся по залу без всяких магических усилителей. — Мятеж подавлен. Столица уцелела. Вы все знаете, кому мы обязаны.

Министры закивали, решив, что речь идёт о них.

— Лена, выйдите вперёд, — сказал Люциус.

Лена замерла.

— Иди, — шепнула Нисса и легонько подтолкнула её в спину.

Лена вышла. Пол под ногами казался ватным, а взгляды трёхсот аристократов — тяжёлыми, как камни. Она остановилась перед троном и посмотрела на Люциуса снизу вверх. Он смотрел сверху вниз, и в его глазах плясали чёртики — те самые, которые появлялись только когда он что-то задумал.

— Лена, — громко сказал Люциус, чтобы слышали все, — вы спасли мою жизнь. Не один раз, а целых два. Сначала от яда, потом от плохого управления.

— Три, если считать налоговую, — не удержалась Лена.

По залу пробежал нервный смешок.

— Три, — согласился Люциус. — И поэтому я принял решение.

Он спустился с возвышения, подошёл к ней и взял за руку. Лена почувствовала, как её пальцы обхватили тёплые ладони, и в голове зашумело.

— Я предлагаю тебе стать моей женой, — сказал Люциус. — Императрицей.

Тишина в зале стала абсолютной. Даже министр культуры, который всегда что-то бурчал, замер с открытым ртом.

Лена смотрела на дракона, дракон смотрел на Лену, а триста аристократов смотрели на них обоих и боялись дышать.

— Ты серьёзно? — спросила Лена.

— Абсолютно.

— Прямо сейчас? При всех?

— А что, надо было в более интимной обстановке?

— Надо было хотя бы предупредить!

— Тогда бы ты не пришла.

Лена открыла рот, потом закрыла. Потом открыла снова. Она чувствовала, как заливаются краской щёки, как потеют ладони, как сердце колотится где-то в горле.

— Ты хоть кольцо принёс? — спросила она, чтобы выиграть время.

Люциус щёлкнул пальцами, и Кайрен из-за колонны вынес бархатную подушечку. На ней лежало кольцо с огромным рубином — таким большим, что он перекрывал полпальца.

— Это фамильная драгоценность, — сказал Люциус. — Его носила моя мать. И её мать. И так далее.

— Оно слишком большое, — заметила Лена.

— Зато видно издалека.

— Я буду спотыкаться о собственный палец.

— Привыкнешь.

Лена посмотрела на кольцо, потом на Люциуса, потом на трёхсот аристократов, которые всё ещё не дышали.

— Ладно, — сказала она. — Я согласна.

Зал выдохнул.

— Но с одним условием, — добавила Лена, поднимая палец.

Люциус нахмурился.

— Каким?

— Министров я выбираю сама, — сказала Лена и повернулась к залу. — Всех. До единого.

По залу прокатился испуганный шёпот.

Министр финансов побледнел. Министр культуры икнул. Генералы начали неловко переглядываться.

— Вы не можете, — выдавил кто-то из задних рядов.

— Могу, — ответила Лена. — Я буду императрицей. А императрица может всё. Особенно если император её боится.

Люциус усмехнулся.

— Я не боюсь.

— Тогда почему у тебя рука дрожит?

— От волнения.

— У драконов не бывает волнения.

— Ты заставляешь меня испытывать новые эмоции, — сказал он, и в его голосе послышалась привычная насмешка. — Это пока непривычно.

Лена повернулась к залу и окинула его хозяйским взглядом.

— Итак, господа, — сказала она. — У вас есть две недели, чтобы доказать, что вы достойны своих мест. Кто