Добрым словом и кулаками - Николай Петрович Марчук

— Сеня срочно заказывай нужное лекарство. Все деньги что заработаем отдаем тебе до тех пор, пока не наберем нужную сумму, если нужен аванс, то я у деда взаймы возьму. Надеюсь, никто не против, чтобы сообща собрать нужную сумму для друга? — спросил я, обращаясь к Пыжову и Брюхину.

— Я только «за»! — кивнул Пыж.

— Я тоже не против, — мотнул головой Кирилл, — но думаю, что правильнее сперва написать Игорю Демченко, он же сейчас в Москве, а там проще дефицитные лекарства достать, опять же если у его мамы теперь есть связи в армии, то возможно будет быстрее и дешевле привести из ГДР лекарства через кого-то кто служит в ЗГВ.

— Кирилл — а ты голова! — уважительно цокнул я. — Сеня тащи название таблеток, завтра же отобьем телеграмму Игоряну, а деньги ему переводом отправим.

— Ребят, да вы что, не надо, — смутился и покраснел Смирнов.

— Надо, Сеня надо! — твердо ответил я. — Ты наш друг, а значит наш долг тебе помочь. Тем более какая разница кто первым, а кто последним получит заработные деньги.

— Спасибо друзья, — ответил Смирнов.

— Всегда пожалуйста, — ответили мы с Кириллом и Витькой хором.

— Поляк ты можешь нормально объяснить, как собираешься старинные вещи, которые мы тут найдем в Москве продавать? — спросил Смирнов.

Было видно, что Сеня задает этот вопрос больше для того, чтобы просто разрядить обстановку, которая косвенно напряглась из-за него. Странные все-таки бывают люди — им стыдно за собственные проблемы и трудности, и неудобно за проблемы других. А все из-за того, что совестливые… но ничего, вот пройдет десять лет — наступят «святые 90-ые» и совесть с большей части бывших советских людей как волной смоет.

— На самом деле все довольно просто: находим заинтересованного коллекционера, обговариваем с ним сумму сделки, потом ведем его в ближайшую комиссионку, где мы сдаем нашу находку, а он её тут же выкупает. Понятное дело, что сдаем за копейки, чтобы минимизировать потери на комиссии магазина, а он нам потом доплачивает разницу на улице. Ему хорошо — он получает квитанцию о легальной покупке предмета, нам хорошо — мы сбываем найденную вещь, государству хорошо — оно получает комиссию с продажи. Закон не нарушен, все довольны. Причем все найденные в мусоре вещи — наши по закону, так как мы официально наняты колхозом для разгребания этого мусора.

— Ловко, — хмыкнул Пыж, — Поляк — а ты голова!

— Сам знаю, — улыбнулся я.

— Чтобы сдать в комиссионку вещь надо быть совершеннолетним, — напомнил Сеня, — а у тебя еще паспорта нет. Как же ты сдавать вещи на комиссию будешь?

— Дед мой сдаст, — соврал я.

На самом деле сдавать найденные вещи в комиссионку я собирался по паспорту Ячменя, на которого чтобы стать похожим достаточно было коротко подстричься, прилепить фальшивую родинку под глаз и сделать дебильное выражение лица. Но был еще один вариант — привлечь для этого дела Ларису Ивановну. Красивая девушка в паре — это такой простор для работы афериста, что голова кругом идет от перспектив…но об этом, я конечно же пацанам рассказывать не буду.

— Можно еще когда мы трубы чистим чердаки хорошо шерстить, там частенько завалы из разного старинного хлама бывают, вот у нас на чердаке есть старые книги, масляные фонари и какие-то иконы, которые от прабабки остались, а выкинуть все руки не доходят, — меланхолично заметил Кирилл, — или еще проще сделать — пустить по селу слух, что мы безвозмездно чистим сараи, чердаки и подвалы от хлама. Народ только так будет нас зазывать к себе для такого дела, особенно старики всякие, которым самим это уже не по силам.

— Отличная идея! Молодец Кирюха! — похвалил я одноклассника. — Ладно парни побежал я к Пеньковым

— Нам с тобой идти? — с неприкрытой надеждой в голосе спросил Пыж.

— Нет, сам схожу, а вы пока начните с того, что перекопайте палисадник, — кивнул я на лопаты у стенки дома.

— Зачем его перекапывать? — нахмурился Смирнов.

— Потому что именно там я нашел подсвечник, — объяснил я, — вдруг там закопаны и остальные.

— Глубоко копать? — деловито спросил Пыжов.

— Откуда мне знать, — растерянно пожал я плечами, — я отродясь кладов не искал, вон пусть Сеня вами руководит, он парень начитанный, зуб даю, что много книг про кладоискателей прочитал. Проявите смекалку и научный подход.

— Хорошо бы миноискатель где-то раздобыть, — меланхолично, будто бы в пустоту произнес Кирилл.

— Вот молодец Кирюха, сегодня прям в ударе, что не мысль так здравая и в точку! — похвалил я. — Теперь я тебя буду звать не Брюхо, а — Профессор!

— Точняк! — растянулся в счастливой улыбке Пыж. — Миноискатель! У моего дядьки, кажись был такой в сарае, айда к нему сгоняем.

— Валите без меня, — отмахнулся я, — мне надо к Пеньковым прикинуть объем работ, обсудить размер гонорара и договорится на какое время им будет удобно. Только чтобы без лишней болтовни, а то если в селе узнают про наши планы на весь этот хлам, то нас отсюда быстро попрут.

Парни убежали к дядьке Пыжа, а я двинул к дому Пеньковых.

Лизка жила вдвоем со своей мамкой Любовь Михайловной — молодой женщиной с красивым лицом и шикарной фигурой. Тетя Люба работала в колхозной столовке пекарем-кондитером, мужа у неё не было, а Лизку она родила в 16 лет, но кто был отцом я не знал. Раньше с ними еще жила бабушка Лизы и мать тети Любы — Светлана Никифоровна Пенькова — на редкость вредная и строгая женщина, которая была известна своим склочным характером, но два года назад Никифоровна умерла от какой-то болячки.

Подошел к ограде дома, постучал для виду по доскам калитки, прошел вглубь двора. Собаки у Пеньковых не было, поэтому я, подойдя к веранде еще раз постучал костяшками пальцев по стеклу.

— Теть Люба вы дома? Это я — Вова Поляков, пришел как договаривались, чтобы оценить объем работ.

— Заходи, — раздалось откуда-то из глубины дома.

Скинул кеды и сразу прошел на кухню к печке. Дом у Пеньковых большой и просторный — три комнаты, кухня и просторная веранды. Печек в доме две: в кухне и «голландка»