Ослепительный зверь - Наталья Владимировна Резанова

узнал здесь. Костров разбирал только русские слова.

– Заря-Перуница, красная девица. Вынь ты, девица, отеческий меч-кладенец, достань панцырь дедовский, шлем богатырский, отопри коня ворона, выйди ты во чисто поле, а в чистом поле стоит рать могучая, а в рати оружью нет счета… – и снова переходила на непонятные языки.

И словно в ответ, наконец, дождевые облака раздвинулись, показался клок ясного вечернего неба. Туман отступил к реке.

Катерина спрыгнула с костра. Как по сигналу, собравшиеся затянули старинную погребальную песню:

Клали его во гробочек,Зарывали его во песочек.Помер наш батюшка, помер,Помер, родимый наш, помер!

И тогда с ясного неба прянула молния такой яркости и силы, что все закрыли глаза или заслонились руками. И никто не увидел, ударил ли небесный огонь в грудь жертвы или прямо в костер. Когда все осмелились глянуть, костер уже пылал, и жертва с ним.

Встань, батюшка, встань!Встань, родимый, встань! —

вновь грянул хор.

– Калмонь-паз, собери его, возьми правой рукой, поставь возле себя с правого бока, покажи те тропы, где люди не ходят, где птицы не летают, там ходят лишь следов не оставляющие, зеленой бабочкой порхающие, – проговаривала Катерина молитву Матери Смерти.

Время потеряло свое значение, настала ночь, но никто не заметил этого. Пусть они не исполняли ритуала прежде, но не смогли бы уйти прежде, чем огонь прогорит. И пели.

Нету ни ответа, ни привета.Лежит во гробочке,Во желтом песочке.Встань, батюшка, встань!

Катерина обернулась. Как бы громко ни вопил хор, она услышала скрежет по камню, потом шаги.

Потом из полого холма, что по весне служил для испытания наследника, а раньше – для сборищ иллюминатов, вышла женщина в потертой кожаной куртке, перехваченной ремнями, и штанах, заправленных в сапоги. Ни меча, ни панциря, о которых поминал заговор, при ней не было. Только на ремне – устрашающего вида деревянная кобура.

Когда она приблизилась, хор смолк. В отсвете пламени было видно, что женщине лет за тридцать, у нее правильные черты лица, темные волосы скручены на затылке в узел, но надо лбом явственно виднеется белая прядь.

Фотографии этой женщины раньше можно было видеть на стенах музея, но теперь их не было, Флора постаралась. Но Катерине не нужны были фотографии, чтобы ее узнать.

– Здравствуйте, товарищ Берг, мы вас ждали.

«Марьяна Огняна!» – пискнул кто-то в толпе.

Женщина склонила голову к плечу.

– Екатерина Аркадьевна? Сколько лет, сколько зим…

– Сто с небольшим.

Женщина нахмурилась.

– Да? И что – опять?

Катерина развела руками.

– Опять. И племянников ваших уж нет, так что пришлось прибегнуть к крайним мерам.

Женщина по-прежнему хмурилась – мрачная, темная, в рыжих отблесках костра.

Наверное, сообщение о том, что ее родственников больше нет в этом мире, ей сильно не понравилось.

Катерина определенно чувствовала себя неловко. Постаралась отвлечь внимание.

– И как, товарищ Берг, нашли вы Агарту?

– Нашли, – сказала Марьяна Берг. – Лучше б не находили. Говорила я руководству – не надо Рериха этого слушать, он, может, и не шпион, он хуже, чем шпион, сам не понимает, что несет. Хорошо еще, успели определить до начала экспедиции, что никакая там не Шамбала, а совсем наоборот. А прочее в отчете написано. – Она хлопнула по брезентовому планшету, свисавшему с другого ремня. – А то, понимаешь, развели тут временные петли, мутации разные, некоторые товарищи вследствие перестройки организма вообще на поверхность выйти не могут… Ну ладно, что тут у вас?

И все, как по команде, вновь повернулись к костру.

Человеческое тело горит долго, и даже после многих часов остается обгорелый остов. А уж какую вонь издает сгорающая плоть, лучше и не поминать. Но сейчас все было иначе. Не было останков в прогорающем костре. Сгорела ли жертва полностью, так что и кости обратились в прах, или просто ушла из этого мира по тропе, где люди не ходят и птицы не летают, не оставив следов – кто мог сказать?

Зато среди тлеющих угольев лежала металлическая стрела, отливавшая алым золотом. Порождение небесного огня, обретшее нынешний облик в огне жертвенном.

Марьяна Берг, не обращая внимания на жар, исходивший от кострища, и все еще лижущие бревна языки огня, вытащила стрелу из углей и подняла над головой, чтоб молнию, ставшую оружием, увидели все. Она держала стрелу, ничем не защитив руки, но раскаленный металл не причинял ей вреда.

Затем она извлекла из кобуры маузер. Пояснила:

– Именной. Лично товарищ Разумихин вручал. Только там, в Агарте, когда с ящероидами заваруха была, оказалось, что пули их не берут. Ничего. У нас в экспедиции умельцы есть, поправили. А в случае чего и патроны имеются в достаточном количестве.

И она зарядила переработанное творение сумрачного германского гения небесной стрелой. Кто другой на ее месте процитировал бы популярную некогда фразу «Ваше слово, товарищ маузер!», но Марьяна Берг не любила футуристов. Она предпочитала акмеистов, к коим причислял себя ее покойный муж.

Она развернулась и пошла к причалу, бездействовавшему со времен Гражданской. Те, кто молча наблюдали за ней, выхватили головни из костра и отправились следом.

В свете факелов стало видно, что Марьяна Берг идет не одна. Из-под земли, из камней и деревьев, из тумана подтягивались ее прежние бойцы, последние викинги и ушкуйники этих мирных ныне краев – в бескозырках, клешах, бушлатах, схваченных пулеметными лентами.

Небо вновь затянуло тучами, ни единой звезды нельзя было разглядеть в клубящейся тьме. И что угодно могло прилететь оттуда на кожистых крыльях. Но та, кого призвала огненная жертва, и ее спутники не боялись тьмы и ее порождений.

Шествие остановилось у причала. Одна из помощниц Катерины, музейных сотрудниц, протянула Марьяне ценный трофей – костяную дудку. Марьяна Берг сделала отрицательный жест. Кивнула своим бойцам. Из их рядов выдвинул сигнальщик, откинул голову назад, поднес к губам корабельный горн и сыграл «к походу готовьсь» и «корабль к бою». Из тумана ответил другой сигнал – точно отдаваясь эхом. Затем на реке показался темный силуэт. Он неуклонно приближался к берегу. В последние десятилетия Волга сильно обмелела, но надвигавшемуся плавсредству, при всей его величине, тяжести и видимой неуклюжести, это ничуть не мешало. Посетители музея могли бы узнать в этом плавучем монстре артиллерийскую батарею «Степан Разин», в довоенные времена баржу «Теща». Фотографии сохранились, поскольку именно «Теща-Разин» должна была прикрывать Медвежий Дол в случае нападения с воды. Позже, во время броска через Каспий на шахристан Энзели, «Разин» с моря выбивал из города английский гарнизон и служил базой для гидросамолетов, но об этом последнем в истории походе за зипунами мало кто помнил.

С батареи сбросили сходни, и Марьяна Берг сотоварищи поднялась на борт. Туман, накативший после этого, был так плотен, что полностью скрыл и корабль, и его цель. Лишь факелы пылали во мраке.

Ожил наш батюшка, ожил!Возвернулся родимый наш, встал! —

пел хор.

Эпилог

– А денег нет, говорит,