Ослепительный зверь - Наталья Владимировна Резанова

водолазка и безрукавка со множеством карманцев – Костров видел такие у фотографов. Кстати о фотографах… Теперь он мог позволить себе отвлечься на подобную мысль, несмотря на то, что из вагона по-прежнему неслись крики, к которым добавился треск выбиваемых окон. Судя по отдельным выкрикам, связь, которая отказала при начале катастрофы, снова работала. Сейчас примчатся спасатели, а с ними и журналисты. Да, черт побери, и сами пассажиры уже наверняка выкладывают фоточки в сеть. И даже если там есть пострадавшие – а кто-то наверняка травмировался, к гадалке не ходи – это не помешает дорогим согражданам сделать снимки. Что делать, люди есть люди, социальные сети только слегка испортили их…

Катерина закончила свой труд, но багор не выпустила. Рыкнула: – Лопату хватай! – и перебралась на сцепление.

И верно. Погорячился он, решив, что она закончила. Скорее всего, все только начинается. Будь время, он бы выругал Сасагонову за то, что она поторопилась расцепить состав. Теперь высадить дверь будет труднее. Но времени не было. Ладно, теперь, когда поезд стоит на месте, прыгать не так страшно. И вообще, надо покончить с этим, пока сюда не добрались эмчеэсовцы. Он подхватил лопату – ей выбивать дверь и правда будет сподручнее, чем багром, размахнулся и ударил по двери.

– Да не так! Кто ж так двери вышибает! – рявкнула Катерина. – Тебе на что лопата дана? Отжимай!

Костров чертыхнулся. Да, проломить лопатой металлическую дверь было невозможно, об этом он как-то не подумал. Он крепче ухватился за черенок, просунул штык в зазор и начал жать, в то время как Сасагонова тянула на себя дверь за ручку.

Но тут под ногами снова дрогнуло. Нет, вагоны остались на прежнем месте, ветви, оплетавшие их, не подвели. А вот паровоз… случилось именно то, чего с самого начала опасался Костров. Земля под ним словно бы превратилась в кашу и потянула паровоз вниз.

– Что творит эта падла? – выдохнул Костров. Имел в виду он, разумеется, Шмальц, а не мать-сыру землю.

– Боюсь, что уже ничего, – пробормотала Катерина.

Костров не успел понять, что означают эти слова. За расползающейся землей открылся провал, и паровоз ухнул в него. Поначалу единственным инстинктивным действием было удержаться, затем дыхание перехватило, в голову изнутри ударила острая боль, руки и ноги отказали, и Костров отключился.

Он лежал и слышал мерный громкий стук. Или грохот. Он не знал, что это – бой барабана или перестук вагонных колес. Тот еще звук, что встречает после смерти… но он не мог умереть так. Точно не мог.

Костров приоткрыл глаза. Как ни странно, дышать было можно, его не засыпало и не завалило, и он даже был способен кое-что разглядеть. Он находился в подземелье, точнее, в обширном подземном коридоре – но не таком, где он побывал недавно, это явно была не шахта. Никаких следов строительных работ. Откуда же свет? А свет был, и он не мог идти сверху, снаружи уже ночь.

Кряхтя, он постарался приподняться. Рука уперлась во что-то металлическое – рядом валялась пресловутая лопата. А впереди, покосившись, угнездился несчастный паровоз. Свет исходил именно от него. Должно быть, фары были включены и каким-то образом уцелели. Дверь болталась на одной петле, должно быть, ее снесло при падении.

Никого не было видно. А вот стук продолжался, и Кострову он напоминал уже не столько шум поезда, сколько стук шаманского бубна. Но почему? Костров не должен был его слышать, даже если Золтан неподалеку. И где Катерина? Она не должна так просто погибнуть, уж точно не она.

Неправильный вопрос, поправил он себя. Где Анастасия? Ведь от ее костяной дудки зависит дальнейшее развитие событий.

Опираясь на лопату, он с трудом встал. Идти было тяжело, но руки-ноги вроде были целы. Это хорошо. Да, так умереть он не мог, но от травм все же не был застрахован. И еще этот шум в ушах…

Доковыляв до паровоза, остановился. Крикнул: – Есть кто? – и не услышал собственного голоса. Так и есть, что-то с барабанными перепонками. Он не слышит нормальных звуков, но стал различать те, что не предназначены для его ушей. Однако тишина внутри вряд ли связана с его избирательной глухотой.

Костров пошарил по карманам, вытащил смартфон. Сигнал, как и ожидалось, не ловил, но гаджет можно было использовать вместо фонарика.

Посветив себе. Костров заглянул внутрь. Анастасия лежала на полу. Жемчуга ее рассыпались, элегантное платьице превратилось в рваную тряпку. И не только из-за последствий падения. Широкий оторванный лоскут обхватывал ее голову в качестве перевязки.

Из чего мы делаем логические выводы: Шмальц жива, а Катерина здесь уже побывала. Оказывать первую помощь она умела быстро и сноровисто. Раненые бойцы Речной военной флотилии, побывавшие в Медвежьем Доле, когда там устроили передвижной госпиталь, могли бы это подтвердить.

Что ж, можно не тратить силы и время на поиски костяной дудки. Если та вообще уцелела.

Он побрел дальше, хотя не был уверен, что выбрал правильное направление. По коридору гулял ветер, не сквозняк, именно порывы ветра, неизвестно, сверху долетали или через другие подземные ходы. Стук в голове был уже неотличим от звона в ушах.

Он свернул за угол и порадовался, что оглох. Но зрения он не лишился. При этом Катерину увидел не сразу, она была слишком незаметна рядом с тем, что там происходило.

Они сражались, оба двое. Костров видел две модели Великого Нетопыря – на фольклорном празднике и в шахте. Обе не имели ничего общего с прототипом. Да и был ли перед ним сам Идемевзь – или кто-то из его стаи? Память не могла подсказать ему ничего.

Что же до Индрика… большинство слышавших о нем почему-то уверены, что это мамонт. Особенно здесь – и это в общем-то, объяснимо – в южной части губернии некогда степные мамонты водились в изрядных количествах, тамошние деревни до сих пор носят названия типа «Слониха», а раскопы там – просто рай для палеонтологов. Но Индрик был приведен с севера. И выглядел по-иному, как явствует из имени. Индрик-Инрог-Единорог.

Нет, ничего общего с грациозным геральдическим животным. Гигантское мохнатое чудовище с мощным рогом во лбу, коим он прокладывал ходы в земле и тащил состав.

Катерина недвижно стояла, сжимая в руке багор, и смотрела, как древние звери терзают друг друга. Костяная дудка торчала из одного карманца ее безрукавки, но Катерина не пыталась ей воспользоваться.

Служительница Вирь-Авы, повелевавшая зверями лесными, под землей она не имела власти. Для того, чтобы противостоять тварям подземным, нужен был герой, победитель хтонических чудищ. Так было во всех странах. А в этих краях должность героя отводилась потомку Матери Леса и Отца-Медведя.

После того, что случилось здесь в петровские времена, слухи дошли до столицы,