Ослепительный зверь - Наталья Владимировна Резанова

и для следствия императором был наряжен князь-кесарь Ромодановский. Что именно он докладывал Петру, неизвестно. Однако Ромодановский был жалован землями в Итильгородской губернии. А князья Длиннопястые остались в Медвежьем Доле.

Костров тоже остановился, глядя, как в сумраке темная кровь течет по шкурам божественных зверей. Он вспомнил свои размышления – что их, прежде всего, ведет инстинкт. То, что он слышал от Идемевзя в пещере, транслировал Золтан, а он мог интерпретировать желания своего зверя по-своему. И не стравливали ли зверей сознательно? Действия Шмальц можно было расценить именно так.

А Идемевзь… этот стук не воспроизводит ли удары бубна, повелевающие рукокрылыми? Золтану даже не надо быть здесь. Он мог передать запись Трембовецкой. А та, например, установила плеер еще на выставке.

Однако рог Индрика казался более грозным оружием, чем когти и крылья Идемевзя, и Катерине не нужно было пользоваться дудкой. Возможно, она права, что выжидает. Так думал Костров, пока не появилась третья сила.

Костров поначалу не понял, что это и кто это. Среди здешних божественных тварей таких не было.

Он летел по подземелью… нет, парил с невероятной для парения скоростью. И уж он, в отличие от здешней хтони, выглядел вполне геральдично. Гордо поднятая голова, увенчанная короной, шлейфом раскинувшийся хвост, – даже в сумраке можно было разглядеть, как он переливается. По хвосту-то Костров его и опознал.

Жители Средней полосы России видят павлинов только в зоопарках да еще в кино. Для них это ленивая и глупая птица, обитающая в садах восточных владык и имениях зажравшихся олигархов, и умеющая разве что противно орать и распускать хвост. Они не знают, что в естественной среде обитания павлин – хищник, гоняющий всех, кроме разве что орлов. И езиды совсем не случайно поклоняются Малаки-Таузу, Ангелу-Павлину.

Новый для наших краев божественный зверь?

Прежде чем Костров успел предположить, в чем цель его явления, Малаки-Тауз, сделав круг над сражавшимися, вцепился в глаза Индрику. Даже если Индрик был слеп – а это вполне вероятно, боль, должно быть, он испытал адскую. Рванулся, поднялся на дыбы, молотя чудовищными копытами воздух и пытаясь ударить противника рогом. Но Малаки-Тауз, если не брать в расчет хвост, гораздо меньше Идемевзя и притом гораздо маневреннее. И не было никаких сомнений – Великий Нетопырь и Ангел-Павлин действуют совместно. Еще немного, и Индрику конец, отстраненно подумал Костров, не обращая внимания, как странно подобралась Катерина. Потом над ним пролетело копье… да нет, не копье, багор, вонзившийся под крыло Малаки-Тауза.

Тот ведь не принадлежал подземному миру, и жрица Вирь-Авы, имевшая долгий опыт священных охот, могла с ним справиться. Обычная птица, скорее всего, была бы убита. Но Малаки-Тауз – птица-божество. Вдобавок багор – все же не копье. Павлин стал лишь заваливаться набок.

И заорал.

Этот мерзкий скрежещущий вопль был свидетельством того, что глухота Кострова прошла.

Малаки-Тауз выпустил жертву, и Индрик немедленно ринулся прочь, пробивая рогом земляную стену. Поле боя осталось за Великим Нетопырем, но, поскольку союзник был выведен из строя, тот не стал гнаться за Индриком, но полетел прочь, во тьму. Подбитый Малаки-Тауз двигался за ним рывками.

Костров больше не слышал ударов бубна, зато доносился до него какой-то другой шум и треск.

– Что это? – спросил он.

– Поезд. Натуральный поезд, метро тут рядом. И… – Катерина прислушалась, – что-то вроде байка.

– Квадроцикл. – Костров вспомнил егеря Джабраила. Похоже, он напрасно винил Трембовицкую. Впрочем, кто ее знает. – У тебя оружие есть? – Джабраил точно был вооружен, это он тоже помнил.

– Нету, – вздохнула она. – Хотела гантели взять, да тяжелые больно…

– Ну что за детский сад! У тебя же в музее маузер Никиты Медвежего есть, я сам видел.

– Он мне еще про детский сад будет! ТТ это, а не маузер! Маузер упоминается в письмах Марьяны Берг к племяннику, у нее был табельный. Сломан он, Флора постаралась. Да и был бы цел, Вирь-Ава не позволила бы взять, не одобряет она такого…

– Шмальц ты приложила?

– Не, не успела. Сама она головой стукнулась. Если хочешь, вызови «скорую». – Костров кинул взгляд на смартфон, который так и держал в руке, и обнаружил, что сигнал вновь ловится. – Но она выкрутится. Такие всегда выкручиваются.

В последующие дни на Кострова накатила апатия, он даже на работе не бывал, свалив все дела на Евстолию. Никаких нареканий от высокого руководства в целом и полковника Гонобобеля в частности не последовало. После катастрофы у Князь-Кесарского вокзала всем было не до литературного музея. При крушении поезда было немало раненых разной степи тяжести, просто чудо, что обошлось без смертельных случаев. Вдобавок из-за провалов в земле закрыли ближнюю ветку метро, а она, как говорилось, в этой части города была одна. Из-за этого целые кварталы часами стояли в пробках, горожане, обычно терпеливые, были в ярости, и слухи кругом ползли самые невероятные.

Катерина, однако, переживала приступ активности. Она носилась по городу, и никакие пробки ей не мешали. Наводила справки, восстанавливала былые связи. К Кострову заявлялась «чтобы пожрать», совершенно бесцеремонно. Он был не против, так как новости узнавал только от нее.

Вот от Катерины-то он и услышал то, что заставило его несколько заинтересоваться происходящим.

– Варанов? Тот, что в Елани предприятия держит? Спонсор заповедника рукокрылых и пещерного музея?

– Он самый. Полковник зуб дает, лично от губера слышал – все тендеры, что выиграл Шеин, теперь перейдут к Варанову. А Шеин, даже если не сядет, будет в большом проигрыше.

Костров мрачно усмехнулся.

– Я думал, что Шмальц и Золтан используют в своей борьбе дельцов, которые их донатят. А оказывается, все обстояло ровным счетом наоборот.

– Ну да, официально вражда между семействами Варановых и Шеиных восходит к 30-м годам прошлого века. Кто-то кого-то в результате соцсоревнования то ли посадил, то ли расстрелял. Потом, конечно, всех реабилитировали, но осадочек остался. А вообще-то это больше трехсот лет назад началось, когда они еще боярами были, а не красными директорами – впрочем, невелика разница.

– Почему я не в курсе?

– Так это в области все происходило, а твоя сфера деятельности – город.

– Золтан, представь себе, примерно то же самое говорил. Ладно. Что со Шмальц?

– В больнице. Ее пытались допрашивать, но по состоянию здоровья пока оставили в покое. Я бы не о ней беспокоилась, тем более что Индрик во всех своих воплощениях вышел из игры.

– А Малаки-Тауз?

– Что ему сделается… Павлины, они жутко живучие твари, всеядные вдобавок, и климат наш переносят запросто. Но развернуть хвост в полную силу пока не может – езидская община немногочисленна, да и появилась недавно, вот он и пристраивается под одного из здешних хозяев. Вот потом, со временем… Если выживет, конечно. Если мы все выживем.

– Все так серьезно?

– Куда уж больше. Я тебе говорила – мы не были в таком положении