Отморозок Чан 2 - Исаак Вайнберг

Хотя… Какой смысл был в "Тефтеле"? Или в "Демонах"?

Блять, как же я скучаю по тому миру, каким он был до всего этого… Мы могли спокойно гулять по зеленой траве, щуриться от яркого слепящего солнца и весело смеяться… Мамы ходили за ручку с детьми, дети ели мороженное. Люди разговаривали на автобусных остановках, читали газеты. Почему мы не ценили это? Нам было всё равно – мы воспринимали это как данность. А теперь отдали бы всё, лишь бы вернуть всё как было. Только потеряв, мы начали ценить тот мир, который у нас был… Это я уже подъёбываю. Артёма вспомнил.

Хотя, надо завязывать и со своими размышлениями, а то стану, блять, таким же, как этот мелкий уёбок, а такие как он всегда заканчивают одинаково: кто-нибудь не выдержит всей той хуйни, которую ты несёшь, и воткнёт тебе нож в ебальник, а потом…

От дальнейших размышлений меня спас голос. Не голос разума, призывающий меня перестать думать о всякой хуйне, а голос какой-то пизды, меня окликнувшей:

– Господин! Господин!

Обернулся. Меня настигала молодая девчонка с грязными пластиковыми вёдрами в руках. Одета она в шубу поверх пёстрого сарафана и резиновые башмаки…

Сердце моё забилось чаще. Но не потому что мне понравилась девчонка, хотя, разумеется, мне нравятся девчонки, а не пацаны, просто сейчас у моего сердца был куда более веский повод забиться, чем стремительное приближение молодой пиздятины.

Эта сука одета в шубу… Да, именно шуба заставила участиться мой пульс. Шерсть, подкладка, рукава, пуговицы, вообще всё говно, из чего состояла эта злоебучая шуба, потому что она была НЕ ИЗ ЧЕЛОВЕЧЕНЫ.

Это была самая обычная шуба…

А что это значит? Это значит, сука, меня снова сглючило!

Глава А17. Рыбы и пёсики

Так, блять… Не паниковать… Нельзя поддаваться панике… Короче, если сейчас она захочет угостить меня морковкой – надо отказываться. Надо отказываться и от морковки, и от сосисок, и вообще от всего – даже от ёбаного рукопожатия, потому что в реальности, скорее всего, пожимать придётся не руку, а член, и не своей рукой, а своим ртом, да и не пожимать, а слюняво так, от души, жамкать…

Ёбаный рот… Ёбаный рот… Ёбаный рот… Я попал. Почему-то вспомнился Леха Шлёп-Шлёп: был у меня такой друг – как-то застали его насаживающимся на кукан неприкаянному бродяге… И вот подумалось чего-то: а что если его тогда тоже приглючило? Что если он и не знал, что ему бомжара с чёрного хода колбасу в магазин заносит? Может, он, бедолага, в глюках по-другому всё видел: на батуте прыгал, весело хохоча, на мотоцикле по кочкам катался, или вон, просто на бабу в шубе смотрел, размышляя о всяком, и даже не подозревал, несчастный, что на самом деле его бродяга утюжет, яйцами по жопе шлёпая…

– Господин, не желаете купить свежей рыбы? – снова ворвалась в мои размышления пизда. – Она не из реки, не подумайте! Только утром муж привёз с залива! Очень вкусная – второй день едим!

И нахуя мне эта рыба всралась? Да и рыба ли это вообще? Ей-то заебись – пизде этой, – она-то с глюков на реальность хаотично не переключается и никогда не узнает, что на самом деле она, может, и не баба даже, а мужик; а одета не в шубу, а в свою собственную жену, ну а в руках не вёдра держит, а двух друзей, хуи раздрачивающих в ожидании, пока я соглашусь их "окуньков" отведать… Короче, эта мразь всю жизнь в неведении проживёт и никогда не узнает, какой хуйни понатворила… А вот мне такого счастья не досталось… Мне вот сейчас приглючит, что я носок, и будет меня уёбок какой-нибудь через жопу на ногу натягивать, а по вечерам стирать и на бутылку натягивать, чтобы форму не потерял, и всё бы ничего, но только потом я в себя приду и буду жить с неприятными воспоминаниями, порванной жопой и безвозвратно утерянным самоуважением…

Нет, мне все эти глюки в хуй не упёрлись и рыба эта, ебучая, тоже… Так что сейчас дам этой бабе с ноги в ебальник и буду надеяться, что действительно ногой ей в рожу засадил, а не рожей насадился на член…

Хотя, погоди-ка…

Сердце моё застучало ещё сильнее, только на этот раз не от ужаса, а от внезапно вспыхнувшей в груди надежды…

– А ну-ка покажи, сестричка… Чё у тебя там за рыбка?..

Подошёл ближе, пизда поставила вёдра на асфальт, я заглянут в одно.

Человеческие кисти, куски человечины, хуй знает с каких мест отрезанные, несколько кошачьих голов и требуха....

– Вууух, блять!.. – с облегчением выдохнул я.

Слава ёбаному богу… Походу пока меня не глючит. Тёлка, может, и одета не по местной моде, но в вёдрах у неё самая обычная мертвечина, а значит всё заебись, потому что если я вижу старую добрую расчленёнку без мистики и фантастики – значит, всё со мной в порядке – я в реальности…

Охуенно… настроение и свойственный мне задор сразу вернулись. Надо подыграть девчонке тогда, хули…

– Говоришь, утром муж привёз? – принялся сверлить "рыбу" взглядом и чесать подбородок, словно примеряясь к покупке…

– Да-да, ваше благородие, этим утром наловил! – закивала девчонка усердно. – Два месяца всё собирался, никак с работы не отпускали, и вот ночью сегодня вырвался на рыбалку наконец!

– И второй день, говоришь, её едите? – поднял взгляд на неё, хорошенько наполнив скепсисом.

– Второй день, ваша светлость! Уж и сами объелись, и детей закормили. Насолили, сколько банок хватило, и знакомых поугощали! Вот остатки решили людям хорошим за недорого отдать – побаловать рыбкой хорошей!

Какое-то время задумчиво смотрел на неё. На самом деле я, конечно же, ни о чём не думал, потому что ситуация была предельно ясная: шлюха пытается меня нахлобучить.

– А не пиздишь ли ты мне часом, подруга?

Сделал шаг и крепко ухватил сучару за ворот шубы. Глаза её надулись от ужаса, она разжала руки – вёдра упали, рассыпав содержимое по асфальту.

– Милостивый сударь, как можно? Зачем мне вас обманывать?

– Затем, чтобы втюхать мне рыбу из Фонтанки, чтобы я потом превратился в Сестру Боли и ебался с мужиками…

– Я бы никогда не стала!..

– Заткни своё ебло! – отвесил шлюхе звонкую оплеуху. – Теперь будешь отвечать только правду. За каждую попытку меня наебать – минус глаз. Поняла меня??

– Да, ваша светлость! – запищала она. – Я никогда бы не…

– Не