Отморозок Чан 2 - Исаак Вайнберг

class="p1">Длинное тело слизня, шириной и высотой в вагон поезда, протянулось через весь вокзал, уходило на перрон через ещё одну дыру и там терялось, падая на пути.

Но вопросы вызывало не это. Точнее, не только это. Тут были десятки кофейных столов, за которыми, в плетёных креслах, сидели наряженные в пышные платья и фраки люди. Они пили чай из фарфоровых кружек, разливая его из фарфоровых же чайников, и заедали его пирожками из вазочек, сделанных из того же ёбаного фарфора.

Но, кроме тех, кто пил чай, были и те, кто пришивал свою одежду к слизню… Реально, блять: они снимали с себя одежу – носки, штаны, платья, исподнее – и пришивали их к телу слизня разноцветными нитками, которые брали из расставленных параллельно его туше плетёных корзин.

– Ну всё, блять…

Не в силах больше сдерживаться я решительно направился вперёд к ближайшему столику, за которым сидела бабуля в выёбистой шляпе с павлиньим пером.

Подойдя к столику, подпрыгнул и залихватски плюхнулся в свободное кресло. Схватил пирожок и откусил кусок.

– Мммм… Фкуфнятина! – закатил глаза я. – Бабуля… плефни кафейфу!

Показал старушке пальцем на стоящую рядом со мной чашку.

Следующие минут двадцать я хуячил пирожки с капустой и запивал чаем, постоянно прося бабулю подлить ещё.

За это время я успел разгадать "тайну слизня". Эти уёбки пришивали к нему одежду, снимая с себя по одному предмету. Как правило, после каждого предмета они делали перерыв на попить чайку или просто поговорить с кем-нибудь. Как только кто-то пришивал к слизню последний предмет одежды, слизень издавал какой-то радостный стон, после которого весь зал поднимал руки к небу и счастливо кричал: "Слижи его тяготы!". Затем счастливчик терялся по ту сторону головы слизня и вскоре начинал хохотать, как ебанутый, судя по всему, подвергаясь акту слюнявого облизывания.

– Сюда приходят те, кто всё потерял… – вдруг подала голос бабуля. – Те, у кого больше ничего не осталось, но кто не перестал любить жизнь.... Это существо – не просто к…

– Завали ебальник, нахуй!

Выбросил кулак прямо в челюсть внезапно распиздевшейся бабке. Этого, разумеется, хватило, чтобы бабуля улетела со стула, причём, что не может не радовать, молча, потому что до падения успела отрубиться.

Почему все хотят рассказать мне какую-нибудь злоебучую историю? Что за любовь у людей к историям? Не удивительно, что столько книг в мире: этим ебанутым дай только возможность присесть кому-нибудь на уши. Вот взять хотя бы меня: я никогда никому ничего не рассказываю, потому что не имею привычки заёбывать людей. Нет, правда: кто решил, что для того, чтобы рассказать байку незнакомцу, не надо даже разрешения у него спрашивать? Почему, если ты трахнул без спросу бабу – ты насильник и мразь, а если без спросу начал ебать человеку мозги своими рассказами – то всё окей? Мерзость, блять. Это самое настоящее информационное изнасилование. А то, что я вырубил разговорчивую бабку, – самооборона. Я защитил себя от интеллектуального изнасилования, ёбт.

Разъяснив всё себе и чувствуя теперь свой поступок вполне себе закономерным и правильным, поднёс чашку ко рту, собираясь продолжить своё умиротворяющее чаепитие, но заметил, что в зале внезапно стало тихо. Ни смеха, ни разговоров…

Оторвал глаза от чашки.

Все смотрели на меня…

– Эмм… Это была самооборона… – попробовал объяснить я. – Она хотела меня изнасиловать… Интеллектуально.

Ответом мне была тишина…

–Она споткнулась, – попытался отпиздеться я, поняв, что принять правду они не готовы.

К сожалению, врать у меня никогда не получалось, и сейчас, кажется, тоже вышло не очень. Во всяком случае все продолжали молча пялиться, а не вернулись к своим делам, как я рассчитывал.

Внезапно с места сорвался какой-то пиздюк. Он рванул через весь зал к дверям в стене. Пробежал пустой киоск с разбитыми окнами, на котором было написано "Шаверма на углях". В следующий миг я оказался у киоска.

Я вошёл внутрь.

Звякнул колокольчик над дверью, в киоске сидел лишь один мужик в тёмной кофте с длинными рукавами, мятых джинсах и заношенных вусмерть кроссовках.

– Что будете? – спросил мужик за прилавком.

– Ничего, – покачал головой я. – Я к другу.

– Ничего себе. Овца назвал меня другом… – Не поворачиваясь ко мне заговорил мужик в кофте.

– Что удалось узнать? – тихо спросил я, садясь рядом.

– Ты лезешь в очень мутное дело. У них связи везде, до самого верха. Безполётная зона, охуевшая маскировка от спутников. Зону поиска сократить не удалось.

– Кто они?

– Никто не знает. У них нет каких-то явных политических амбиций и это не военные. Судя по всему, какая-то научная организация, контролируемая хер знает кем. Но это выше Империи. Теневой конгломерат или хуй его знает… Тебе лучше не лезть в это. Совет от друга.

– Я уже залез.

Мужик вздохнул и положил на стол чёрный пакет.

– Там всё, что ты просил. Уверен, что не нужно прикрытие от наших ребят? Неофициальное.

– Уверен. Это дело для одного.

Взял пакет, встал, кивнул на прощание и вышел из киоска.

На вокзале было людно. Разговоры, топот, сообщения о пребывающих и отбывающих поездах.

Вышел из вокзала. Тут меня поджидала маршрутка. На лобовом стекле картонка с текстом "До Петергофа", текст повторялся на китайском языке.

В следующий миг меня всосало обратно на вокзал и бросило на стул, за которым я недавно пил чай.

Все по-прежнему пялились на меня, словно чего-то ожидая…

– Ну… Извините? – попробовал разрядить обстановочку я.

Не сработало.

Ой, да и хуй с ним. Что они сделают? Засмотрят меня до смерти?

Взял пирожок и откусил хороший кусок, запив чаем.

Пусть сидят, блять, а если кто рыпнется, расхуярю тут всех одной бесконечной вертушкой, крутясь по залу как смерч…

Беззаботно пил чай я ещё с минуту, а потом начал замечать что-то странное. Ну как начал: тут всё было пиздец каким странным, но то, как они на меня смотрели… Они явно не ждали моего раскаяния и извинений – они словно наблюдали за чем-то интересным, за каким-то представлением: я чувствовал себя как певица на сцене, на которую все смотрят, ожидая, когда же она наконец запоёт. Или… Как ёбаный козёл в клетке тигра, на которого все пялятся в ожидании, пока его сожрут…

От последней мысли стало не по себе. Ещё и этот подозрительный шорох за спиной…

Погоди, блять, – какой нахуй шорох??

Резко поворачиваюсь.

Ну бля, так и знал, что непросто так эти пидорасы на меня пялятся…

Ко мне медленно подползал ебальник слизня. Очень медленно, по несколько сантиметров за одну конвульсию, – а именно конвульсивными движениями он