Отморозок Чан 2 - Исаак Вайнберг

Пизжу – нихуя я не успел подставить никуда руки и уебался в угол башкой.

Отрубился. Снова. Или почти отрубился.

Взрывы, стрельба, крики сквозь дикий звон в ушах. Ёбаная катавасия, мешанина злоебучих звуков. Нихуя не понимаю…

– Заберите Господина Йонга! Уходим в здание! – расслышал я чьи-то команды.

Кто-то поднял меня под руки и куда-то потащил. Я хотел открыть глаза и посмотреть, что вообще происходит, но почему-то не смог этого сделать: я словно бы спал и бодрствовал одновременно: слышал, но хуёво соображал, что происходит, где я и кто.

Стрельба, крики, снова стрельба. Звуки выстрелов глушили теперь куда сильнее: мы явно зашли в здание…

Отключился.

Стоюна лестничной площадке перед обитой кожей дверью. Хочу открыть её, но не могу. Сколько раз я приходил сюда? Сколько раз пытался найти в себе силы войти. Там, в квартире, в спальне лежат останки моих сестёр, отца и матери. Должны лежать…

Из-за двери раздаётся рёв. Оглушающий, жуткий, полный ненависти и боли. Дверь срывается с петель и сносит меня.

Темнота.

– Зачистить этаж! – кричал какой-то голос.

– Что делать с випом?? – спросил кто-то прямо над моим ухом.

– Оставь тут! Если не может стоять – положи на пол!

– Слышь, друг, постоять сможешь? – спросил голос у уха.

– Д… Д-даа, – пробормотал я, пытаясь понять, что происходит.

Нащупал под рукой что-то твёрдое.

Слава богу, не чей-то стояк…

Стена. Твёрдая стена.

Сука, где я? Что случилось? Кто кричит? Что, блять, происходит? Как много ёбаных вопросов…

Опёрся о стену. Открыл газа. Передо мной длинный просторный коридор: побитый кафельный пол; толстые ржавые трубы, идущие по пожелтевшему от сырости потолку; по сторонам – шпаклёванные гипсокартонные стены, которые никто не удосужился покрасить, и светлые деревянные двери, установленные по обе стороны коридора через каждые несколько метров.

– В сторону, мужик! – грубо пихнул меня кто-то, оттолкнув к стене.

Мимо прошагала компактная стрелковая установка с оператором, облачённым в чёрную броню. Проходя мимо, оператор на мгновение повернул голову в мою сторону. Лицо защищала чёрная маска с нарисованной на ней белой угловатой козьей мордой. Из сурового вида глазных прорезей тускло светило синим светом.

Шаговая машина – по сути тяжёлый пулемёт, защищённый многослойным полимерным прозрачным щитом и имеющий две механические ноги. Такая херовина шла, повинуясь рукам оператора, ведущего её за две рукояти: она чутко реагировала на все его движения и могла не только развивать скорость вплоть до скорости человеческого бега, но и круто разворачиваться на месте, приседать, подниматься по ступеням и даже переходить в режим тарана, чтобы выносить запертые двери.

Шаговая машина, ведомая оператором, ушла вперёд метров на семь. Из глаз оператора ударил яркий синий свет. Он провёл взглядом по левой стене коридора, а затем, развернувшись, просканировал стену справа. Наконец, он повернулся в мою сторону и стал разъяснять ситуацию специальными жестами.

Хер знает, зачем он это делал: понял только, что справа за стеной, походу, прячется двадцать два человека, а слева – восемь. Что мне делать с этой информацией? Заказать на всех хавчик с доставкой?

В следующий миг моя голова чуть не взорвалась к ебеням. Этот мудак начал потрошить стену одной бесконечной очередью, ведя стволом из конца в конец. Почему-то в этот момент мне вспомнились "Спартанцы", обстреливающие поселение огородников. Двери разрывало в щепки, стены – в труху и пыль, и эта пыль быстро залила коридор. Так быстро, что уже через мгновение сквозь её плотные облака я видел лишь вытянутое дульное пламя неустанно хуячившего пулемёта.

Закашлявшись, я отвернулся. За моей спиной сквозь серый туман на меня смотрели десятки синих глаз… Пыль хлынула в мои лёгкие, дышать было невозможно, я начал задыхаться, упал на колени, а потом и вовсе распластался на полу. По моей спине стучала цементная крошка, в ушах шипело. Я попытался вдохнуть, не получилось.

Нужно свалить отсюда нахер…

Снова отрубился. Блять…

Глава А20. Сын Божий

Иду по тёмному тоннелю подземки. Дорогу освещает хуй пойми откуда светящий тусклый луч фонаря. Шорох где-то впереди, во мраке. Останавливаюсь.

– Кто здесь? – спрашиваю в надежде, что отзовётся какой-нибудь бродяга, ночующий между рельс.

Шум усиливается. Кажется, словно я разбудил что-то огромное, и теперь оно поднимается на ноги. Через мгновение это "что-то" бьётся о свод тоннеля…

– КТО ЗДЕСЬ?? – раздаётся жуткий, громогласный голос похожий на… уродливую копию моего собственного.

– Что ты, блять, такое?? – делаю шаг назад и выхватываю обрез из набедренной кобуры.

– ЧТО ТЫ, БЛЯТЬ, ТАКОЕ??? – передразнивает меня жуткий голос.

С низким гудением меня начинает волнами окатывать холодным, даже ледяным ветром. Лицо замерзает, словно я оказался на улице зимой… Эти волны похожи на… дыхание…

Хочу пустить очередь в темноту, но почему-то это оказывается таким же сложным делом, как пустить пулю себе в висок… Словно срабатывает непреодолимый, животный инстинкт самосохранения.

– Что… что ты такое? – спрашиваю снова.

– ЧТО… ЧТО Я ТАКОЕ?!?! ЧТО Я ТАКОЕ?!?! ЧТО Я ТАКОЕ?!?!

Из темноты вырывается огромная многорукую тварь, похожая на гигантскую, гротескную копию меня самого, причудливым образом собранную из сотен мертвецов. Она истерично, одно за другим бросает к моим ногам гниющие тела, срывая их со своей груди.

Я отпрыгиваю снова и снова, уворачиваясь от трупов, пока наконец не замечаю, что это тела моих детей, моей жены, моих родителей. Последнее тело я ловлю, не дав упасть на рельс. Это моя сестра, в её голове дыра от удара ножом…

– Что ты такое, Йонг? – спрашивает меня тварь уже гораздо тише, почти шепотом. С любопытством склонив голову набок…

– Я Чан… – неуверенно отвечаю я. – Отморозок… Чан.

– Ты стал страшнее своего страха? – спрашивает тварь, пригибается к путям и заглядывает мне в глаза.

Я молчу. К горлу подступает ком.

Тварь протягивает голову вперёд. В нос бьёт привычный запах смерти. Она шепчет мне на ухо голосом моей сестры, который, как мне казалось, я давно забыл:

– Это уже никого не спасёт… Господин… ЙОНГ!!!!!!

Её голос срывается на вопль, от которого темнеет в глазах.

– Господин Йонг! Господин Йонг! – её голос словно удаляется, эхом отражаясь от стен тоннеля. Наконец он становится совсем тихим, словно меня зовёт обычный человек, стоящий где-то неподалёку.

– Господин Йонг! Господин Йонг!

Я открываю глаза.

– Господин Йонг! – надо мной навис козлоёблый и тряс меня.

– Ты охуел что ли, блять? – поинтересовался я, косясь на трясущую меня руку. – По ебалу давно не получал?

– Господин Йонг, вы почти сутки проспали! Капитан просил вас разбудить!

– Не произноси при мне это имя. Не люблю…

– Какое сэр?

– Капитан. У