Отморозок Чан 2 - Исаак Вайнберг

критического мышления, логики в конце концов, тогда и придёт время перековывать ваше сознание. И чем усерднее я буду ковать, чем бережнее буду эксплуатировать, тем дольше прослужит моим целям выкованное изделие – вы.

Эта схема работала в армиях всего мира; эта схема работала во всех религиях мира; эта схема работала в агитационных программах всего мира. Эта схема работала везде, где было необходимо заставить массу служить чьим-то целям.

И в этом нет ничего плохого. Ведь за желанием управлять сознанием масс не всегда стоят ложь и дурные цели. К примеру, за учением Истинной Веры стоит настоящий Бог и желание сделать этот мир лучше, чем он когда-либо был. И именно поэтому я тут. И именно поэтому вы тут. Промытые мозги плюс благие намерения. Мы хотим помочь этому миру. Привести его к Настоящему Богу.

Но теперь перейдём к сути урока. Манипуляции сознанием или промывка мозгов – называйте как хотите, могут быть применены не только на толпе, но и на одном человеке. Долго и умело убеждая человека в том, что есть людей это хорошо, вы, рано или поздно, превратите его в настоящего людоеда.

Так вот, во время Великого Крещения вы обязательно должны научиться манипулировать сознанием. Но не чужим, а своим собственным. Старые бабки сами верят в то, что они могут видеть будущее и лечить запоры силой мысли, именно поэтому они столь убедительны и могут спать спокойно, наёбывая кучи людей каждый день. Вы спросите меня: «При чём тут ёбаные старухи и манипуляции сознанием?», и я отвечу: «Да при всём, долбоёбы». Вы тут несколько часов сиськи мнёте, пытаясь отсрочить неизбежное. Боясь сделать то, что вам приказали. Вы, вон, даже блядский ров вырыли – небось часа три на это проебали. Духу у вас не хватает сделать то, что сделать надо.

Морализм свой засуньте глубоко себе в жопу как минимум на время Великого Крещения. С высокими моральными принципами – вы этот путь не пройдёте. С состраданием – вы этот путь не пройдёте. С жалостью – вы этот путь не пройдёте.

Поэтому, научитесь отключать в себе те эмоции, которые мешают делать то, чего требует ваш Священный долг. Вы смотрите на этих людей, думаете о том, что должны сделать, и позволяете эмоциям овладевать вами, пробуждая воображение, начиная рассматривать ситуацию с позиции морали, а потом вовлекаетесь в ситуацию эмоционально и начинаете сопереживать им. Вы представляете за этими людьми детей, спящих на руках у ласковых матерей. Вы представляете чувства матерей, на чьих глазах убивают их собственных детей. Представляете страдания этих людей. И с таким подходом выполнить свой долг у вас не получится.

Теперь смотрите на меня.

Елисей быстро пошёл вперёд, растолкал ряды Назидателей, и подойдя к толпе чернокожих, силой вырвал из рук одной женщины её сына десяти–двенадцати лет.

– Айва! Скажи, чтобы заткнулись! И чтобы никто не смел двигаться!

Елисей протащил мальчишку по земле, обхватив рукой за горло, и попытался поставить на ноги перед толпой Назидателей.

Мальчишка упорно продолжал стоять на коленях.

– Да хер с тобой! – Елисей отпустил мальчика и отступил на шаг. – Теперь внимательно смотрите за моей рукой!

Он быстрым движением достал из-под сутаны пистолет и, наставив на голову мальчика, нажал на спусковой крючок.

Раздался громкий выстрел. Тело мальчика бросило в грязь. Следом послышался пронзительный женский вопль. Это была его мать – я сразу это понял.

Остальная толпа чернокожих молчала, уставившись на неподвижно лежавшее в грязи тело мальчика.

Через мгновение женщина выскочила из толпы и побежала. Но не к телу своего сына, а в сторону, к реке…

– Видели? Ни секунды размышлений, – обратился к нам Елисей, не обратив никакого внимания на мать убитого ребёнка. – Не позволяйте этому забраться в ваши головы. Просто цель. Просто задача. Просто выстрел в голову.

Елисей убрал пистолет и только теперь посмотрел на женщину.

Она уже добежала до реки и бросилась в воду, нырнув головой вперёд. Река была мелкой, в этом месте она едва ли доставала до колен. Женщина быстро всплыла на поверхность, но продолжала лежать на воде, вниз лицом.

Полминуты все молча наблюдали за женщиной.

– Какого хера она делает? – наконец спросил Елисей, обращаясь к Айве.

– Убивает себя, – хрипло ответил старик.

– Могла бы подождать несколько минут, и ей бы не пришлось накладывать на себя руки…

– У этих племён есть поверье: если тызастал момент смерти человека, который тебе дорог, то у тебя есть столько вздохов, сколько пальцев на твоих руках, чтобы убить себя. Если за это время ты успеешь отдать свою жизнь, то твой близкий снова будет жить.

– Ебанутые какие-то поверья… – заметил Елисей, продолжая хмуро наблюдать за пытающейся утопиться женщиной.

Через минуту, женщина перестала подавать признаки жизни. Её тело медленно отплыло от берега и двинулось по течению.

– Ну, – Елисей повернулся к Назидателям. – Это был пример т…

Елисей осёкся. Тело мальчика, лежащее у его ног, зашевелилось. Через мгновение раздался кашель.

– Бесовщина, блядь…

Елисей снова достал пистолет.

Раздались четыре выстрела.

Мальчик вновь затих.

Елисей убрал пистолет и поднял голову:

– Короче. Только что вы видели, как действует Божий человек, принявший тот факт, что его Вера иногда требует обнажить меч против тех, чьи души спасти уже нельзя. Рука истинно верующего никогда не дрогнет. Так что опустошите своё сознание. Не думайте, не сострадайте, примите тот факт, что в ближайшие годы каждый из вас убьёт сотни, тысячи людей, среди которых будут не только солдаты, но и женщины, и старики, и дети. Не позволяйте себе эмоционально вовлекаться в это: вы оружие, а оружие не выбирает цели и не судит – оно убивает каждого, на кого его навели.

Елисей подошёл ко мне и снял с моего плеча автомат с увеличенным магазином на шестьдесят патронов. Затем он повернулся к толпе чернокожих.

Он вскинул автомат.

Застучал затвор, но стук его моментально потерялся в гуле выстрелов. Струя гильз ударила в сторону…

Мир снова взорвался.

Я быстро спускаюсь по лестнице, срочно съёбывая из полевого штаба.

Позади раздался недовольный голос:

– Ваше Преосвященство Епископ шестого ряда Елисей, я ещё не закончил собрание! Как вы смеете его покидать без моего разрешения?!

– Ваше Преосвященство Епископ пятого ряда господин Алон, – я резко развернулся, – спешу донести до вас, что я потерял веру в то, что услышу хоть что-то важное, или хотя бы не откровенно тупорылое, на этом ебучем собрании. Именно по этой причине я счёл уместным покинуть его. Уверяю вас, проведи я на нём ещё хоть минуту, и я