Отморозок Чан 2 - Исаак Вайнберг

меня от него очко сжимается в порыве неконтролируемого инстинкта самосохранения… Технически, капитан, конечно, не имя, но фактически – мне на это похуй… Просто хотелось отпустить голубятскую шутку. У меня знаешь ли, зависимость. Постоянно что-нибудь на голубином говорю, неосознанно, конечно, на автомате. Но ты не подумай – я-то самый, блять, натуральный натурал. Хочешь, верь – хочешь, нет. Китайцы вообще не бывают геями. Это ж болезнь белых: пидралистия ваша. Ебётесь с козами, вот вам, пожалуйста, и последствия. А у нас в Китае коз нет. И пидоров тоже…

– Эмм… – явно стушевался козлоёблый. – В общем, он ждёт вас на балконе… Сэр…

Козлоёблый ткнул пальцем в зашторенное окно и хотел было съебаться, но я не дал:

– Слышь, ебло, пожрать есть чё? – сел на кровати и от души потянулся.

– Так точно, сэр, пайки. Стандартный полевой рацион.

– Чёт припоминаю, что вчера вы мне не "сэркали" нихуя… – нахмурил ебальник я, резко вспомнив заварушку и стрельбу из ходящего пулемёта в коридоре. – Кто-то толкнул меня даже, больно, кстати. Сказал: "Съебись нахуй, мужик", или типа того… Это типа чё было? Слабость мою почувствовали, типа?

– Простите, сэр! Это был я, сэр! Во время боевых действий нам разрешается отступаться от формального общения вне зависимости от чинов, сэр!

– То есть, поправь, если ошибаюсь, ты, селезень охуевший, как только почуял возможность меня толкнуть безнаказанно и обратиться ко мне пренебрежительно, тоже безнаказанно, сразу же эту возможность реализовал? Я тебе не нравлюсь что ли?

– Никак нет, сэр! Это привычка, сэр! Мы все так разговариваем во время боевых действий, потому что действовать надо быстро и нельзя тратить время на вежливость и поиск уместных формулировок, сэр! Прошу прощения, если обидел вас, сэр! Сделал это машинально, без всякого желания причинить вам обиду!

– В следующий раз причиню тебе тяжкий вред здоровью, повлекший смерь, уёбок… Короче, принесёшь мне точива, и квиты…

Двуличный пидор охотно кивнул, резко развернулся и быстро съебался. Надеюсь, на поиски хрючилова, а не за пушкой, чтобы застрелить меня нахуй. Я, конечно, его в последнем случае сам застрелю нахуй, причём его же пушкой, но жрать очень хочется…

Огляделся. Сижу в маленькой комнатушке, метров двенадцать квадратных, или, может быть,пятнадцать – я не линейка, блять, чтобы точно это знать. Стены в уебанских обоях, из мебели только кровать, на которой я сижу, да шкаф с зеркалом. Окно, как я уже обратил внимание ранее, занавешено плотной шторой.

Ну что ж… Пойду узнаю, чего там капитан этот от меня хочет…

Встал, подошёл к окну, одёрнул занавеску.

Стёкла окон и двери заклеены страницами журналов и скотчем.

Открыл дверь, вышел наружу.

Я оказался на балконе. Этаже на пятнадцатом, не ниже. Передо мной стелился город. Вдалеке, там, где заканчивались дома и начинались поля, на сотни метров от земли вздымалась к небу огромная хуёвина. Человекоподобная машина высотой метров в семьсот – не меньше. Она была такой здоровенной, что даже с этого расстояния её можно было хорошо рассмотреть. Голова словно обтянута человеческой кожей; жуткое, с мёртвым выражением лицо; чёрные, тяжёлые длинные тросы волос, качающиеся при каждом движении машины; тело закрыто рваной грязной серой мантией. Обшитые стальными листами руки прямоугольной формы висят по бокам, словно гигантские поезда подземки. Ног у этой уродливой машины не было, вместо них массивная гусеничная платформа, вдаль от которой тянулись глубокие борозды, вспахавшие всё поле и теряющиеся в переломанном лесу.

В следующий миг раздался оглушающий низкий рёв. Самый жуткий звук, который я когда-либо слышал. Он пробирал до самых кишок, оставляя после себя, словно какое-то ядовитое послевкусие, гнетущее ощущение безысходности и неотвратимости смерти. От этого стального чудовища не скрыться…

Этотрёв я уже слышал… В своём сне…

Ещё через мгновение машина с поразительной скоростью отклонилась вбок и взмахнула рукой. Из кулака руки, а точнее, из открывшегося в нём при взмахе огромного люка, широким веером вытягивалось густое чёрное облако, быстро разделяясь на сотни чёрных точек.

Я не сразу понял, что гул, с которым появилось облако – это человеческие вопли. Чёрное облако состояло из людей. Вопящих от ужаса, выброшенных высоко в небо над городом, живых людей.

Люди стали сыпаться на дома, разбиваясь о стены и крыши, выбивая окна. Трупы сползали по стенам, оставляя густые кровавые разводы, падали на дороги, сминая машины.

– Это Сын Божий… – услышал я голос справа от себя.

Повернулся. В углу балкона стоит козломордый. Шлем снят. Курит. Наблюдает за здоровенной хуёвиной.

– Я думал, эти шлем защищают вас от РПГ, – заметил я. – Хуй знает почему, правда… Баба капитана, которую я по ебальнику колотил, была без шлема…

Ебальник мужика застыл в выражении недоумения.

Блять, он же тоже капитан, вроде…

– Не твоя баба… Это долгая история… Она первая начала…

– От РПГ нас защищает вакцина, – ответил капитан, явно не стремясь узнать подробностей об избиении девчонки коллеги. – Точнее, защищала… Сообщений о заражениях среди наших всё больше.

– Это глюк, или ты тоже его видишь? – кивнул я на разбрасывающуюся людьми здоровенную хуёвину.

– Это не глюк. Они называют его Сын Божий, низвергающий грешников на грешную землю. Машина устрашения. Я много о ней слышал, но вижу впервые. Они поднимают её над городами и устраивают дождь из пленников, чтобы сломить волю обороняющихся. Психопаты уже много лет захватывают квартал за кварталом, город за городом, страну за страной. Но Божья Воля дала им достойный отпор. Мы первые, кто показали им, что их исключительность – лишь миф.

– Ага, только это они вас окружили и людьми забрасывают…

– Это жест отчаяния. Их последний шанс переломить ход войны. Они бросят на нас всё, и если…

– Слушай, мне сказали, ты пиздец как хочешь меня видеть. Надеюсь, не для того, чтобы рассказывать мне всю эту хуету? Я не большой любитель историй, если честно. У меня своих проблем хватает.

– Нет, сэр, я хотел вас видеть не для того, чтобы рассказывать истории, – он сделал последнюю затяжку и затушил окурок о поручень. – Я хотел провести для вас инструктаж, а тут лучшая обзорная позиция из доступных. Вижу, что вы не в духе, так что давайте начнём. Видите, вон там парк с озером?

Он указал куда-то пальцем.

– Ага, вроде как… – кивнул я, хотя нихуя даже не смотрел в ту сторону.

– Вон там, на углу, дом. Вам нужно попасть в квартиру на втором этаже. Вход со двора, угловой подъезд, чёрная дверь, она единственная не заперта – не пропустите.

Блять, может стоило всё-таки смотреть, куда он там пальцем тыкал? Инфа