Отморозок Чан 2 - Исаак Вайнберг

Эх, блять, живи, червяк ты африканский…

Отпрыгнул на несколько метров, чтобы покинуть зону досягаемости его хобота.

– Аммммааааммм! – недовольно замычала толпа, видимо, ожидавшая кровавой пиздиловки, а не сцены проявления человечности и великодушия.

В следующий миг мне очень болюче прилетело по ебальнику. А точнее по обратной стороне ебальника. В смысле по затылку. Чуть выше затылка.

Я уже было передумал насчёт своей жалости к несчастному животному и собирался прилюдно трахнуть его в хобот, перед тем как ослеплю и вскрою аорту, как вдруг заметил движение сбоку, – у той стены, к двери которой недавно съебался пацан.

Картина сложилась в моей голове раньше, чем я перевёл туда взгляд, и сложилась она верно, потому что, когда я наконец его туда перевёл, – увидел толпу… ёбаных рыцарей.

Нет, в моей голове, разумеется, сложилась не совсем такая картина. Я лишь понял, что пиздюк привёл кого-то, а вот, что он позвал именно злоебучих рыцарей, вооружённых палицами, мечами, копьями и пращамя, – от одной из которых мне, судя по всему, и прилетело, – я подумать не мог…

Решив, что меня снова начало глючить, я перевёл взгляд на чаепистов. Это по-прежнему были голые истерзанные ебанаты, пьющие тошноты. Значит, меня не глючит.

Перевёл взгляд обратно на рыцарей. Видимо, решив, что дали мне достаточно времени разглядеть их, они, скрипя латами, зашагали в мою сторону.

Вот блять… Пиздиться с толпой рыцарей не очень хочется. Раскидать им в аорты ножи не выйдет: они в латах. Так что придётся подходить к каждому в упор, выискивать щели в броне, тыкать туда ножами… Выглядит как дохуя работы, короче. А у меня тяжесть в животе просто дикая – обожрался языками под завязку.

Короче, пиздиться с ними я не буду, так что лучше свалю отсюда на улицу и найду кого-нибудь более или менее вменяемого, чтобы рассказал мне, что такое ёбаный Петергоф.

Отыскал взглядом свою карту, подошёл, забрал и не спеша дал по съёбам.

Не успел отойти и на пять шагов, как в спину прилетело что-то тяжёлое.

– Аууч, блять! – обернулся с недовольным ебальником.

Успокойся, Чан: они тебя провоцируют. Будь выше – не реагируй. Не опускайся до их уровня…

Выдохнул.

Ладно, суки, сейчас я вам покажу, кто тут папочка…

Подняв в воздух пыль, сорвался с места и побежал, петляя, к выходу.

Ха! Суки – хуй вы попадёте в ловкого Чана!

Выскочил на улицу, наступил на кирпич, он поехал под ногой, я полетел с лестницы кубарем....

– Уффф, блять…

– Господин Йонг? – обратился ко мне голос.

С земли поднялся только один из нас. В смысле, моя гордость осталась лежать в пыли.

Передо мной стоял отряд козлоёблых. На фоне запарковались четыре чёрных грузовика и одна крупная шаговая машина, шипящая пневматикой и поскрипывающая стальными суставами и хуёво смазанными поршнями.

Глава А19. Забытая дорога

– Вы кто, блять, такие? – поинтересовался я, недовольно осматривая шайку свидетелей моего унизительного падения. – То есть погоди, нахуй. Кто вы, – я знаю, – козлоёблые. Но что вы тут делаете? Козу потеряли?

– Отряд Серафим-012, сэр, – ответил хуй, визуально ничем не отличавшийся от остальных: никаких опознавательных знаков, шевронов или ещё какой хуеты, указывающей на его старшинство, – на нём не было. – Мы получили приказ доставить вас в точку "В".

– Доставь меня лучше в точку "Стейки с картошкой и солёными огурцами". Усталочень и жрать хочу. Я там, – ткнул большим пальцем за спину, – на вокзале, в заварушку попал нехуёвую: сотня вооружённых ебанутых, злобных, агрессивных, да ещё и со слонами. Всем известно, что я от драк не бегаю, так что пришлось резню устроить. Бойню, блять. Вот этими руками расхуярил человек пятьдесят ёбнутых. С вокзала выбежал, чтобы остатки сюда выманить и на свежем воздухе добить, так что ща недобитые повалят. Но раз вы здесь – то сами уже с ними доразберётесь, а то я, упал когда, спину, кажись, потянул. Там осталась пыль: человек двадцать – самых ссыкливых, кто в задних рядах прятался, так что вы, думаю, справитесь…

В животе заурчало.

Сука… А ведь жрать реально охота… Я ж думал, что никогда в жизни больше есть не захочу, после чаепития блевотного, а прошло сорок секунд и всё – опять голодный. Может, глисты у меня завелись?

Ну и ладно – я не жадный, хули, могу и себя прокормить и червяков.

– Тогда нам лучше не терять времени, сэр, – отозвался козлоёблый. – Нужно как можно быстрее доставить вас в точку "B". Это задача первостепенной важности.

– Первостепенной, говоришь? Так хули вы тут человека своего не оставили, чтобы узнать, когда я сюда приду, раз я для вас такой важный хуй? А если бы я два часа назад сюда пришёл? Я догадаться должен был, что вы сюда через пару часов приедете и ждать? Хоть записку бы, блять, оставили. Заодно указали бы в ней, что на вокзале ныкается сотня вооружённых психопатов, готовых растерзать любого бедолагу, забредшего в их угодья… Это хорошо, я человек подготовленный, спецназёр. А если бы лох какой зашёл? Да его бы, нахуй, в клочья порвали из-за вас долбоёбов…

– Простите, сэр, не хочу ставить вас в неловкое положение, но… – хуй в маске замялся.

– Ты уже поставил меня в пиздец какое неловкое положение, когда позволил зайти в здание полное поехавших головорезов, так что уж не робей теперь – добивай меня, блять.

– Хорошо, сэр.... Как скажете, сэр.... Сэр, наш отряд контролирует эту территорию посредством видео наблюдения, – затараторил козлоёблый, явно спеша закончить речь как можно быстрее. – Камеры установлены как по периметру здания вокзала, так и внутри него. Наш автономный штаб находится в замыкающем грузовике. Мы выдвинулись к вам сразу, как вы вошли на вокзал, и контролировали ситуацию внутри, по мониторам. Мы не оставляли никаких предупреждений об опасности внутри вокзала, потому что захватившие его заражённые не представляют угрозы: у них безобидное для посторонних помешательство. Среди них есть заражённые в латах, но они только картошкой гнилой кидаются и всё. Заражённые в латах ходили бы за вами, пока вы не покинете вокзал, и кидались картошкой, но холодное оружие применять бы не стали – им их вера не позволяет… Ещё раз прошу прощения, сэр, за то, что поставил вас в неловкое положение…

Оу… Неудобнячок вышел… Я-то тут рисовал им историю, в которой в жуткий замес попал, а они, значит, видели, как на самом деле всё было… И побег мой, позорный, стало быть, тоже видели…

–Погоди-ка… – как мужик