Магазин волшебных питомцев 3 - Сергей Шиленко

— Он просто пытается разнообразить рацион, — сказал я. — Мясо у него в меню есть, а вот шерсть, кости и когти — это балласт для перистальтики. Варану полезно, но диких белок ловить действительно не стоит. Можно подцепить паразитов.

— Я ему размороженных бройлеров и крыс даю, — сообщила Стася. — Но он всё равно бросается на всё, что движется.

— Охотник, — коротко резюмировал я.

Встал с пенька и огляделся. Ветер шёл поверху, по кронам, и листва отзывалась сплошным сыпучим шелестом — как будто кто-то пересыпал крупу из мешка в мешок.

Ниже, в подлеске, было тихо. Пахло нагретой смолой. Где-то в стороне тявкал Лис — коротко, азартно, с той специфической собачьей интонацией, которая означает «я что-то нашёл, но пока не понял что».

И тут мимо меня, на уровне груди, прошёл шмель.

Здоровенный, размером с апельсин. Он прогудел так низко, что я почувствовал звук грудиной. Рыжая перевязь на чёрном мохнатом тельце, лапы поджаты, полёт прямой и уверенный, как у транспортника на маршруте.

— Ну, здравствуй, кандидат.

Глава 15

Озерная серенада

— Что? Ты и шмеля ловить собрался⁈

— Да, есть шанс, что он справится. Смотри, какой огромный, крупнее воробья. Обычные кувшинки в природе — ночные. Раскрываются в сумерках, поэтому их и опыляют жуки. Шмель ночью спит. А эти цветут днём. Под солнцем, с восхода. Я решил, что раз жук здоровенный, с хорошими мандибулами, то он — идеальный кандидат. Но у шмелей тоже есть механизм для вскрытия оболочек пыльников. Не уверен, что сработает, но стоит попробовать.

Действовать нужно быстро. Если до вечера не управлюсь, то превращусь в убийцу флоры, а здесь она повсюду. Так что либо за работу, либо валить. Тем более что Система не указала конкретное время, когда по её мнению наступит «вечер», а уже половина четвёртого.

Шмель жужжал над кустом медуницы. Я потянулся к нему с лёгким ментальным посылом, без нажима. Полосатик завис, его «моторчик» сменил тон на более высокий и дёрганый. Потом шмель снизился и сел мне на ладонь.

Я разглядывал его полминуты.

Очень крупный, вес хоть и не тянул руку, но ощущался. Мохнатый настолько, что тело угадывалось лишь по общей форме: сплошная плюшевая шуба, чёрная с двумя ярко-рыжими полосами и белым задом. Осторожно, одним пальцем, провёл по спинке. Никогда не гладил шмелей.

Ожидал мягкости. Получил щётку.

Жёсткие волоски пружинили под пальцем и вставали обратно. Шмель чуть переместился, но не улетел. Только перебирал антеннами. На брюшке и по бокам шерсть оказалась гораздо приятнее на ощупь. Идеальная конструкция для сбора пыльцы: жёсткая часть выдерживает удары о лепестки, мягкая — держит груз.

Шмель повернулся, и я увидел длинный хоботок. Лапки у него выглядели куда деликатнее жучиных, но тоже с коготками. Он часто переступал ими по моей ладони. Тельце вибрировало — шмели греют себя, гоняя грудные мышцы вхолостую, не раскрывая крыльев. Дрожь ощущалась кожей.

— Я… — раздался рядом тихий девичий голос. — Я, наверное, подожду на лавочке. Хорошо?

Стася пятилась шаг за шагом. Котёнка прижимала к себе обеими руками, будто опасаясь, что чудовище подлетит с моей ладони и утащит малютку.

— Угу, — сказал я, понимая, что количество и размер насекомых перевалило за критическую отметку её выносливости.

Девушка отошла шагов на десять и там встала. Дальше не пошла. Любопытство пересилило.

Шмель земляной великанский (Ранг F, Уровень 0). Немагическое насекомое, просто очень крупное. Работает за еду, летает по маршруту, в политику не лезет. Идеальный сотрудник.

— Действительно, — пробормотал я. — Мечта любого работодателя.

Приручить его, конечно, не получится. Не за что цеплять — нет ядра, нет ничего, кроме очень мотивированного желания собрать пыльцу.

Но привязка и не требуется.

Ментальное воздействие накрывает зверят и само по себе. Приручение — это постоянный канал, договор. А мне нужен разовый вызов такси. Просто донести до крохотных ганглий сообщение: «там еда».

Проблема в другом: одного шмеля мало. Мне нужны сотни. А чтобы дотянуться до сотен, нужна мощность.

Снова активировал инвентарь.

Пальцы сомкнулись на холодном металле, и в белой вспышке возникла бронзовая бляшка размером с пятирублёвую монету. На ней — рельефный жук-олень с раскинутыми рогами. «Значок Энтомолога».

Предназначен для улучшения шанса на привязку магических насекомых. Формально мне он сейчас не подходит. Но любой артефакт — это в первую очередь резонатор. Штука, которая настраивает твою ману на определённую частоту. А частота здесь нужная: членистоногие, фасеточные глаза, простые нервные узлы. Мне не принципиален бонус к приручению. Требуется только настройка.

Я сжал значок в кулаке, направил в него немного маны. Мысленным усилием активировал.

Он потеплел мгновенно, будто его подержали над огнём. От руки вверх пошла волна, окатила каналы и устремилась к солнечному сплетению. Ядро отозвалось глухим толчком, как барабан, по которому стукнули с той стороны. И мир вдруг сузился.

Из общего фона исчезли рыбы. Исчезли птицы, деревья, Стася, звери. Осталась только одна узкая полоса восприятия: мелкое, суетливое, множественное. Тысячи крохотных огоньков, мерцающих в подлеске, в кронах, в траве. Как же их много… нужно ещё уточнить параметры.

Я нащупал шмеля, что сидел у меня на ладони. Изучил его энергетику. Форму биополя, ритм, характерную вибрацию грудных мышц.

Активирован навык: «Поиск жизни»

Прогнал этот слепок по кругу, расширяя радиус поиска. Мир вокруг окончательно превратился в карту из мерцающих точек. В пределах сотни метров отчётливо ощутил каждого подходящего кандидата. Пятеро лениво зависли над пурпурными незабудками в густом подлеске, трое кружили вокруг гигантских папоротников, а ещё несколько штук дрейфовали в тени шепчущих ив, словно маленькие пушистые дирижабли.

Не стал приказывать или принуждать. Вместо этого сформировал в сознании один-единственный образ: аромат концентрированного нектара, который буквально взорвал бы рецепторы любого опылителя. Я просто отправил этот «рекламный буклет» в эфир, используя значок как мощный передатчик.

Сначала наступило затишье, а потом… С разных сторон, прорываясь сквозь листву и ветви, стало доноситься низкое жужжание. Постепенно оно сливалось в единый, глубокий резонанс.

Ничего общего с атакой роя или хаотичным облаком насекомых. Из лесной чащи один за другим вылетали золотисто-черные снаряды. Примерно два десятка мохнатых профи, выстроившихся в авиаотряд, стремительно сблизились и стали летать вокруг меня. Они закладывали крутые виражи, создавая живое кольцо из насекомьего меха и стремительных крыльев, отчего воздух задрожал, как в жаркий полдень.

Я стоял в центре этого гудящего вихря, чувствуя, как маленькие «дизели»