Отставной экзорцист 5 - Михаил Злобин

— Ну что сказать, Максим, герои нынче товар штучный. Нарасхват. У тебя теперь распорядок насыщенней, чем у кинозвезды, — посмеялась супруга.

— Готовься, что у тебя тоже скоро будет, — не остался я в долгу и злорадно хохотнул.

— Ты так думаешь? — приобрела её улыбка немного вымученный вид.

— Пф… знаю! — уверенно заявил я. — Самсонов со мной это ещё на прошлой неделе обсуждал. Дескать, обществу нужно образ семьянина демонстрировать. Комиссар только и ждёт, чтоб я без костылей ходить научился. Чтоб тебя никто с сиделкой не путал, когда рядом идти будешь.

— Разыгрываешь меня, Морозов? — прищурилась Алиса.

— Ага, ты же знаешь, я тот ещё шутник и балагур, — мрачно буркнул я.

— Вот уж уел, так уел, — не сдержалась супруга и прыснула со смеху в кулак.

Однако практически сразу посерьёзнела и подняла на меня глаза, в которых появился странноватый огонёк.

— Кхм… Максим, а вот насчёт семьи…

— М-м? — вопросительно поднял я бровь.

— Раньше ты говорил, что не хочешь приводить нового человека в мир, где в любом встречном может прятаться жестокий демон. Но теперь, когда Валаккар пал… когда мы получили шанс на нормальную жизнь…

Лисёнок покраснела, будто признавалась в чём-то постыдном. Поэтому я постарался прийти ей на помощь:

— Ты клонишь к тому, чтобы мы… — начал было я.

— Давай заведём малыша! — выпалила супруга. — Только, пожалуйста, не злись. Пойми, Максим, мне уже далеко не двадцать лет. Мне в два раза больше. Беременность и так грозит быть тяжёлой. А мы с тобой не молодеем. Фактически, это мой последний шанс родить. А ещё…

Алиса так распереживалась, что ей не хватило воздуха чтобы договорить. Я никогда не видел её такой. Было заметно, что эта тема пугала мою избранницу до чёртиков. Или не столько тема, сколько моя реакция? Всё-таки раньше я в этом вопросе был абсолютно непреклонен…

Тихо хмыкнув, я нежно погладил супругу по тыльной стороне ладони кончиками пальцев.

— А давай, Лисёнок.

— Ч… что? — опешила она.

— Только не притворяйся, будто успела забыть, о теме нашего разговора, — добродушно улыбнулся я.

— Нет, я не… просто мне… кхм… я… извини… — Алиса окончательно смутилась, опустила голову, а потом внезапно повеселела. — Я, наверное, сплю. Всё это так неожиданно!

— Ну и скучные же у тебя сны, — пошутил я. — Но я, кажется, знаю, как сделать их чуточку разнообразней.

Я довольно уверенно встал из-за стола, но уронил при этом оба приставленных к стенке костыля. Лисёнок подалась вперёд, чтобы их поднять, но я остановил её.

— Брось ты эти ходули, мне они не нужны! — решительно объявил я и накрыл руки Алисы своими.

— Макс, ну как же… А ты сможешь идти без них? — растерянно залепетала супруга.

— А вот тут всё будет зависеть от тебя. Это ведь твой сон, не так ли? — загадочно подмигнул я и неспешно повёл возлюбленную к дверям спальни.

* * *

— … больше столетия длилась тяжёлая и изнурительная война, унёсшая жизни миллионов наших сограждан. Наших товарищей. Наших братьев. Не найдётся в этом зале человека, незнакомого с душащим чувством горькой утраты. Оно давно стало общим для всех нас…

Мой голос, многократно усиленный аппаратурой, гремел на всё гигантское помещение, выстроенное на манер амфитеатра. Посадочных мест здесь было, не соврать бы, тысяч под двенадцать. И ни одного свободного.

Желающих послушать моё напутственное выступление оказалось так много, что некоторым пришлось сидеть на ступеньках между рядами. Организаторы поначалу не хотели допускать таких зрителей. Но я обратился к Самсонову, чтобы тот уладил этот вопрос.

Всё-таки сегодня сюда пришли не какие-то восторженные зеваки и не чиновники, желающие заработать политические очки, а бойцы. Те, кто успел пролить в этой страшной войне немало крови. И если они хотят увидеть меня, значит, нельзя им в том отказывать.

Комиссар с моими доводами согласился и под личную ответственность распорядился пускать всех желающих, невзирая ни на какие правила пожарной безопасности. И теперь в зале присутствовали не только военные с «Серыми», но ещё и представители прочих ведомств. Включая служащих Комитета ликвидации аномальных инцидентов.

В глазах последних, надо отметить, я находил гораздо больше внимания, понимания и… гордости что ли? Краснокительные оперативники с каким-то едва заметным превосходством поглядывали на остальных слушателей, будто бы говоря всем своим видом: «Смотрите! Наш это человек! Мы с ним из одного теста!»

Но я даже не осуждал парней за лёгкое зазнайство. Ведь тот же Самсонов мне признался, что смертность среди ликвидаторов в иные годы взлетала до столь невообразимого уровня, что перекрывала темпы набора. Таких показателей ни в одном больше ведомстве не было. Поэтому те, кто не побоялась распахнуть душу перед Бездной, небезосновательно считали победу в немалой степени своей заслугой.

— Но теперь инфернальные твари обезглавлены! Они превратились из опасного и организованного врага в разрозненную орду, которая прячется по норам. И давить такого противника стало гораздо легче, прав я, товарищи бойцы?

Хоть я ни к кому конкретно не обращался, мою реплику восприняли на свой счёт именно комитетские. Они согласно загудели и сдержанно захлопали, подтверждая, что целиком поддерживают моё изречение.

— Недолго ещё отродьям Бездны осталось топтаться в нашем доме. Не за горами тот год, когда мы истребим их полностью. И тогда каждого из нас ждёт долгая спокойная жизнь, наполненная созиданием, простыми человеческими радостями и трудом на благо родной земли. Настанет пора нам измениться вместе с остальным миром. Разорвать порочный круг злости и ненависти, дабы не отравлять ими новую эпоху, которая неизбежно наступит! Мы сами её построим, товарищи солдаты и офицеры! Спасибо, что пришли сегодня. Ваше присутствие здесь — это символ нашего с вами единения и общих целей. Вместе мы несокрушимы. И твари Преисподней уже успели познать это на себе!

Я поднял руки над трибуной, показывая, что закончил. И в тот же миг гигантский зал взорвался громом аплодисментов. Бойцы в дружном порыве вскочили со своих мест и зааплодировали столь яростно, что мне стало слегка не по себе.

Прав был Самсонов. Жестокая война, начавшаяся задолго до нашего рождения, давно уже осушила людские души. Убила веру и умение радоваться. Так что всем, кто прошёл через этот кошмар, нужно заново учиться жить.

— Речь товарища старшего ликвидатора Морозова не нуждается ни в каких дополнениях, но всё же скажу! — объявил вышедший на сцену офицер в удлинённом комиссарском кителе, когда публика утихла. — Ведь ни о какой победе не могло идти и речи, если бы не поступок одного великого человека! Ваш, Максим Александрович. Именно