Вязьма - 1941. Удар Тайфуна - Влад Радин

фронта на Можайскую линию обороны. Хотя немцам и удалось вновь захватить значительную территорию, главного они не добились. Окружить и разгромить Западный фронт. А так несмотря на сложившуюся бесспорно сложную ситуацию, управление войсками не потеряно, отход совершается согласно намеченным планам так, что как ни крути, а успех всё же на нашей стороне!

Юхнов горел после очередного массированного налёта немецкой авиации. Над городом стояло огромное облако чёрного дыма, которое было видно за много километров от него.

Полковник Полосухин говорил в телефонную трубку:

— Немцы жмут? Знаю, что жмут. Я говорю знаю, что жмут. И,что с того? У тебя какой приказ? Правильно, стоять насмерть. Сил нет? А у меня нет для тебя подкреплений. Перешерсти свои тылы, всех кого возможно в бой! Пошли людей по лесам. Тут по лесам много народа шляется. Кто от своей части отстал, кто её разыскивает, кто подумывает в бега податься. Вот таких собирай. Формируй из них роты и сразу в бой! Понял меня? И стоять, стоять как вкопанному! Если немцы прорвутся в Юхнов пойдёшь под трибунал. Что? Под трибунал говорю пойдешь. Ясно? Ну раз ясно то выполняй.

Завершив разговор и положив трубку Полосухин обратился к своему начальнику штаба:

— Ситуация в самом деле аховая. Сто тринадцатый полк еле держится. Немцы сегодня с утра прямо осатанели. Прут и прут. Неровен час они и в самом деле прорвутся в Юхнов. Съездить, что ли в сто тринадцатый и разобраться на месте?

В этот момент в блиндаж вошёл незнакомый капитан.

— Товарищ полковник, капитан Нефёдов командир батареи РС прибыл в ваше расположение согласно приказа командующего фронтом.

Почти сразу зазвонил телефон, и Полосухин рывком поднял трубку.

— Полковник Полосухин. Здравия желаю, товарищ командующий фронтом. Да прибыл. Спасибо за помощь. Обстановка очень сложная. Немцы рвутся к Юхнову, а с резервами у меня дела обстоят неважно. Понял. До свидания.

Положив трубку Полосухин повернулся к Нефёдову.

— Ну, что здравствуй капитан! Давно слышал про эти твои РС. Как думаешь понравятся они фрицам?

— Не сомневайтесь, товарищ полковник, — ответил ему Нефёдов, — так понравятся, что потом ещё добавки попросят!

В конце этого тяжёлого дня раздался очередной звонок телефона ВЧ — связи. Я поднял трубку и услышал уже знакомый голос Поскребышева, который произнёс:

— Здравствуйте, товарищ Конев, с вами будет говорить товарищ Сталин.

Через несколько секунд я услышал Сталина, сказавшего мне:

— Здравствуйте, товарищ Конев

— Здравия желаю, товарищ Сталин.

— Что у вас нового в обстановке?

Я вкратце доложил Верховному Главнокомандующему обстановку на фронте.

— Вы уверены, что успеете завершить отход? — спросил меня озабоченным тоном Сталин, выслушав мой доклад.

— Уверен. Коридор через Вязьму на данный момент надёжно удерживается частями шестнадцатой армии. Не взирая на все трудности войска фронта в общем и целом продолжают успешно совершать отход. Нам в этом деле очень помогает ВВС Московского военного округа, надёжно прикрывая с воздуха отходящие войска фронта.

— А если немцы сумеют прорваться скажем к Гжатску? И таким образом попытаться отрезать пути отхода войскам фронта?

— Командование фронта, считает, что у противника сейчас нет возможностей осуществить быстрый прорыв в данном направлении. К тому же неблагоприятные погодные условия очень сильно ограничивают мобильность немецких войск, как впрочем и действия его авиации.

— Погодные условия, товарищ Конев, очень сильно вредят и нам. Я сегодня разговаривал с Масленниковым. Так вот согласно его докладу из — за распутицы и бездорожья практически невозможно осуществлять в полной мере снабжение войск Калининского фронта. Возникли огромные трудности даже с доставкой продовольствия и эвакуацией раненых. Так, что плохая погода и бездорожье больно бьёт по обеим сторонам.

Да, в общем Сталин был прав. Я вспомнил с каким трудом я добирался сегодня из Вязьмы обратно в штаб фронта. До какой степени забита отходящими войсками дорога, а все грунтовки и просёлки по сути превратились в самые настоящие болота, совершенно недоступные для механического колёсного транспорта.

— Хорошо, товарищ Конев, — продолжил Сталин, — я распоряжусь о том, чтобы ВВС Московского округа оказали вам дополнительную помощь. Сил в распоряжении товарища Сбытова, имеется достаточно. На Можайскую линию спешно перебрасываются войска из внутренних округов, идёт строительство дополнительных тыловых полос, так, что у нас имеется чем встретить фашистов, если они вздумают прорваться к Москве.

— Как там в Москве, товарищ Сталин? — спросил я Верховного.

— В Москве, всё спокойно, товарищ Конев. Приезжайте и сами убедитесь. Ни малейших признаков паники. Москвичи мужественные люди. Они готовы дать отпор фашистам. Тем более, что в последние дни воздушные налёты на Москву почти прекратились.

— Значит не хватает немцам сил!

— Значит не хватает. Действуйте так, как вы действовали всё это время и москвичи будут вам благодарны. До свидания, товарищ Конев.

Когда я закончил разговор со Сталиным то сразу же увидел вопросительные взгляды Соколовского и Маландина. Звонок Верховного прервал наше очередное вечернее оперативное совещание.

Я вкратце пересказал им содержание своего разговора.

Значит нам окажут дополнительную помощь авиацией Московского округа? — спросил меня Маландин.

— Да, Герман Капитонович, Верховный обещал это.

Неплохо, неплохо. Дополнительная поддержка авиацией нам будет совсем не лишней.

Я вдруг подумал, что предложение Сталина приехать в Москву есть не, что иное как намёк на то, что меня в самом ближайшем времени ждёт вызов к нему, в Кремль. Он последует очевидно сразу после того, как ситуация на фронте более или менее стабилизируется. Об этом я тут же сказал Соколовскому и Маландину.

— Да, скорее всего ты прав, Иван Степанович, — ответил мне на это Соколовский, — вряд ли Верховный просто так сделал такое предложение. Так, что ожидай в самом скором времени вызова в Москву. Тем более, что и ехать то до неё сейчас всего ничего.

Я подумал, что у меня есть кое — какие предложения, которые в случае если Сталин отнесётся к ним благосклонно способны самым положительным образом способствовать повышению уровня боеспособности наших войск. Но впрочем поездка в Москву это ещё вилами на воде писано, а сейчас и у меня и у моего штаба просто масса неотложных дел и задач, которые надо решать и решать как можно скорее.

Тут мои размышления прервал очередной телефонный звонок.

Это был генерал Вишневский. Он только, что прибыл на КП шестнадцатой армии под Вязьмой.

— Товарищ командующий, — доложил он мне, — части вверенной мне тридцать второй армии под прикрытием арьергардов осуществляют отход на Вязьму.

— Хорошо, Сергей Владимирович, понял тебя. Надо поторопится. Обстановка на фронте тяжёлая и Рокоссовский при всём его желании не сможет сколь угодно долго удерживать коридор у Вязьмы. Понял меня?

— Понял, товарищ командующий фронтом.