Чужая стезя - Михаил Тут

Из снега взметнулась рука в старом железном наруче. Значит не динозавры и не неандертальцы. Пальцы вцепились в валун и рука стала вытягивать из кургана мертвое тело. Показалась голова без глаз. Потом плечи. Старый воин выбрался из кургана и встал. В груди торчало сгнившее древко или толстой стрелы или тонкого дротика.

За ним поднимался второй. Третий. Десятый. И так курган за курганом. Оказалось, в каждом похоронено не по одному, а сразу по несколько человек. Такая вот кладбищенская комуналка.

— Назад! — крикнул я. – Валим отсюда!

Немир рванул поводья разворачивая перепуганную лошадь. Первый мертвец дошёл до саней. Я ударил его топором в плечо, лезвие вошло и застряло, как в сыром дереве. Мертвец даже не качнулся. Я бросил топор, схватил сулицу и ударил в колено. Кость треснула, нога подломилась и мертвец упал. Но сдаваться и не подумал, пополз на меня как не до конца поломанный терминатор.

Немир рубанул другого по руке, она повисла на сухожилии, но мертвец продолжил идти. Топор застрял. Немир бросил его и перехватил оглоблю.

Микула выдавил:

— Р-р... од...

Земля под санями дёрнулась. Один единственный корень вылез из снега и схватил мертвеца за голень. Тот задергался, отломал себе стопу и хромая на оставшейся культе снова пошел на нас.

Я потянулся к знаку меры. Там полно смертей взятых у разбойников.

Нужно сделать откат в то время, пока Радим еще не вытащил свою пластинку и грохнуть предателя заранее. Ничего не получилось. Знак на груди ответил пустым холодом, будто стучишься в давно брошенную, промерзшую за зиму избу.

Я сжал зубы, потянул сильнее. От напряжения, кровь брызнула из носа и в голове зазвонили колокола. Время не двинулось. Смерти были во мне, но здесь они принадлежали не мне. В курганах Морана имела приоритет, это ее территория. Да и ее время года, к тому же.

Немир уже разворачивал сани. Лошадь билась, но слушалась. Полозья ударили по камням, сани дёрнуло. Я схватил Микулу за ворот и швырнул обратно под овчины.

Мертвецов становилось больше, но они были довольно медленными и тупыми. Это и спасало. Несколько вообще попали костлявыми ногами в щели между булыжников, дергались и не знали, как выбраться.

Сани пошли между курганами. Череп на шесте колотился так, будто смеялся над дурнями, сунувшимися в это страшное место. Сулицы, ножи, топоры в санях звенели, но толку от них здесь было мало. За спиной трещала земля. Радим всё ещё держал костяной знак, и не прекращал свое бормотание.

Мы почти выскочили из курганов.

Впереди уже был обычный лес. Снег там лежал по-человечески — без каменных кругов и куч булыжников. Лошадь увидела выход и рванула вперед сама.

Тогда сзади ударили копыта.

Внезапно, будто из неоткуда выскочил Радим на своём коне. Он был уже плотный. Кровь из руки перестала течь. Костяной знак висел у него на шнуре, почти черный в неверном зимнем свете.

Коротким копьём, этот гад, ткнул нашу верную лошадку. Лошадь закричала и споткнулась на полном скаку, падая и ломая ноги. Сани пошли боком, полоз налетел на камень, дерево треснуло. Меня бросило вперёд, Микула вылетел в снег, а Немира перекинуло через борт, и он ударился плечом о курганный камень.

Череп сорвался с шеста и покатился по снегу. Лошадь билась в упряжи. Кровь из ее груди вырывалась горячими парящими толчками.

Нас постепенно окружали мертвецы.

Одна рука вцепилась мне в сапог. Я ударил по кисти, кости треснули, пальцы остались на голени. Вторая рука легла на плечо. Я сломал локоть мертвеца. Мертвец не отступил только протянул ко мне вторую костлявую руку.

И тут я понял – они не хотят нас убить. Они хотят нас… задержать. Да и Радим мог ткнуть копьем не лошадь а меня или Микулу, это было даже проще. Но зачем?

— Они не у-убивают! — крикнул Микула. До него тоже стало доходить.

Он стоял на коленях, кровь из разбитой ладони капала на снег. Смотрел не на мертвецов, а на Радимаи на его костяной знак.

— К-кровь его... д-держит... их…

Я не сразу понял о чем он. Немир понял быстрее. Оно и не мудрено, он в этом мире с рождения живет, а я меньше двух недель.

Немир прыгнул на предателя с места, без разбега и раскачки. Радим ударил его рукоятью по лицу, потом ножом в плечо. Немир не остановился. Врезался в него всем телом. Обрубок руки прошёл под ремень, зубы сомкнулись на шнуре.

Радим впервые закричал, будто ему тоже откусывали ухо, как я тогда в Волчьих Лядах. Немир рванул головой и костяной знак сорвался с шеи старого дружинника. Только вот в чьей он на самом деле дружине состоял?

Кость скользнула по снегу прямо к Микуле, оставляя тёмную черту из свежей жертвенной крови. Микула упал на бок и накрыл её ладонью.

Потом мёртвые буквально захлестнули Немира своими телами. И Радима тоже.

Я бросился на помощь нашему проводнику.

Очередной мертвец встал передо мной. Я ударил его мечом по шее. Меч вошёл на ладонь и намертво застрял. Я ударил коленом в то место где раньше был пах, скорее по привычке. Результата ожидаемо не последовало.

Микула держал знак. Кость была в крови Радима. Парень достал нож и стянул левую рукавицу.

— Не надо! — крикнул я.

— Н-надо.

Он зажмурился, полоснул ладонь и залил кость собственной кровью

Ничего не произошло, мертвые, как перли вперед, так и продолжали переть.

Мертвец схватил меня за горло. Я ударил его головой в лицо. Череп треснул, но руки не отпустили.

Микула поднял знак обеими руками. Кровь стекала по костяным резам.

— Роооооод!

Знак зашипел. Кровь Радима в бороздах почернела, пошла пузырями. Запахло мокрой золой. Курганы замолчали не сразу. Сначала остановились ближайшие к Микуле мертвецы. Потом те, что держали меня. Потом дальние.

Мёртвые начали уходить. Нет, они не убегали в панике, а шли степенно, почти торжественно. По пути подбирали свои отвалившиеся кости и помогали застрявшим неудачникам.

Мертвец, который держал моё горло, разжал пальцы и пошёл прочь. Я упал на колено глотая морозный и такой вкусный воздух. Метка меры молчала, но уже не была пустой и холодной.

Микула тоже упал. Не от раны — будто из него вынули распорку, державшую спину. Я успел поймать его за ворот.

Глаза у него были открыты, но он явно не понимал, где мы, кто я, и кто такой он сам. У парня был