Майор. Назад в СССР. Книга 18. Часть 3 - Максим Гаусс

Старлей тяжко вздохнул. Копаться в том, что происходило вокруг ему не особо нравилось.

— Док, как думаешь, это совпадение? — спросил я, поворачиваясь к нему. — Сначала Степанов пропадает, потом Морозов стреляется прямо у нас на глазах, теперь еще и Бондаренко исчезает… У меня только одно мнение — кто-то методично заметает следы!

— Только непонятно, какое ко всему этому имеет отношение Варисхали?

— Да, ты прав! Такое ощущение, будто он тут вообще ни при чем! Какая-то бессмыслица!

— В любом случае, кто-то на Лубянке решил, что Бондаренко, как единственный из доступных, может рассказать слишком много, — добавил Док. — Получается, мы опоздали.? Нас кто-то переиграл!

— Вот что! Едем к Хореву, — сказал я, направляясь к выходу. — Прямо сейчас. Расскажем все, что узнали. И чем быстрее, тем лучше. Возможно, еще есть шанс поймать потерянную ниточку…

Мы покинули кваритиру Бондаренко, прикрыли за собой дверь и выехали обратно в «Спектр». Удивительно, но никто из соседей не вышел на площадку чтобы выяснить, что был за шум и кто его устроил. А ведь это вечернее время, многие уже должны быть дома…

Дорога была свободной, пробок не было. Дождь наконец-то прекратился, и асфальт блестел в свете фар. Я гнал машину, чувствуя только досаду и раздражение. А еще надежду. Мы старались быть на шаг впереди, и все кто-то догадался, что на горизонте появилась угроза. В итоге, нас все равно переиграли. Бондаренко исчез… На время или навсегда — вопрос интересный!

Генерал-лейтенант Хорев, несмотря на поздний час, находился в своем кабинете. Он, как и всегда, выглядел уставшим — под глазами залегли глубокие тени, на столе дымилась кружка с крепким кофе, бумаги и отчеты были разбросаны в беспорядке.

Дав разрешение войти, он почти сразу отложил бумаги. Отхлебнул кофе. Поднял на нас взгляд, и я заметил, как он нахмурился, увидев наши лица. Он сразу понял, что случилось что-то плохое.

— Ну, рассказывайте, — сказал он, отодвигая папку и жестом указывая нам на стулья. — Что у вас? И не тяните, я вижу, что есть проблема!

Я сел напротив него, Док чуть позади. Несмотря на то, что он был сыном генерала, отношения между ними слегка натянутые. Ни я, ни Игнатьев не пытались выяснить причину — захочет, сам расскажет. Не захочет, значит не захочет.

Докладывал я, поскольку задача изначально была поставлена мне. Я четко пересказал все, что мы узнали: визит к Бондаренко, его странное поведение, скрытное сопровождение в КГБ, затем исчезновение Степанова, самоубийство Морозова, который застрелился прямо у нас на глазах, и теперь — пустая квартира Бондаренко. И никаких следов борьбы!

— Он просто исчез, — добавил Док. — Как будто его и не было. Ушел. Уехал. Добровольно или по приказу, установить уже не возможно!

Хорев слушал молча, не перебивая. Когда я закончил, он откинулся на спинку стула и потер переносицу, закрыв глаза. Несколько секунд в кабинете стояла тишина, нарушаемая только тиканьем настенных часов.

— Ну и на связь вышел Шут. Они приступили к выполенению задания.

— Да, это я знаю. Значит, получается, Варисхали был двойным агентом? — сказал он медленно, открывая глаза и глядя на меня. — Работал на МИ-6. И теперь он убирает всех, кто участвовал в операции «Фантом». Та группа офицеров, которая участвовала в операции «Фантом», расстреляла его семью и украла ценности. То есть, не только родственник, что был в оппозиции… Теперь они расплачиваются за это. Выходит, это просто месть?

— Да, — кивнул я. — Но есть одна проблема. Черненко. Он не был в группе «Фантом» и вообще никак не вписывается в эту историю. Ничего не связывает полковника КГБ с Афганистаном и тем более с теми офицерами. Я узнавал. Его устранили в метро, как и остальных… Почему он? Зачем его убрали? Кто?

Я намеренно не стал давить, чтобы Хорев сам озвучил нужную мысль.

— А что, если его убили не из-за Варисхали? — спросил Хорев, и я увидел, как его лицо стало жестче, почти суровым. — Что, если он нашел что-то другое? Что-то, что связывает Варисхали с кем-то здесь, в Москве. Кто-то очень влиятельный. Или же, это вообще другая история⁈

— Возможно. В может быть у офицера ХАД есть не названный покровитель в КГБ.

— Громов, ты прав! — неожиданно ответил Хорев, вставая из-за стола и подходя к окну, — Мы имеем дело с кем-то, кто хорошо знает, как работает наша система. Кто-то, кто может заметать следы быстрее, чем мы их находим. Кто-то, кто знает о нашем расследовании и успевает действовать на опережение. Варисхали, это причина, но исполнитель может быть другой. А здесь, в КГБ, есть некий куратор, который координирует… Нет, не так. Проклятье, все равно, очень много логических дыр в этой истории!

Мы молчали. Тишину нарушал только возобновившийся стук дождя по стеклу — мелкий и противный.

— Я свяжусь с людьми в КГБ, которым доверяю! — сказал он наконец, поворачиваясь к нам. — Попробую выяснить, кто мог прикрывать Бондаренко. Но… Если это действительно кто-то из комитета, он может быть очень высоко. Выше, чем мы думаем. Или же совсем наоборот, это кто-то незаметный, не привлекающий к себе внимания.

— И что нам делать дальше? — спросил я. — Искать Бондаренко? Он может быть жив и здоров, мог просто уехать. Может, его просто увезли, чтобы спрятать. Как единственного живого участника.

— Нет, — ответил Хорев, доставая записную книжку. — Не думаю, что сейчас это имеет какой-то смысл. Так, Максим… Сейчас отдыхай, а завтра поедешь на Лубянку. Ты ранее работал с Черненко и Савельевым, попробуй выяснить, чем они занимались.

— А мне что делать?

Хорев посмотрел на сына, затем тихо произнес:

— А у тебя будет особое задание…

Я хотел возразить, но в этот момент в дверь постучали. Коротко, настойчиво. Адъютант генерала, в погонах капитана, вошел в кабинет без приглашения. На его лице было написано заметное волнение. Он был бледен, глаза по пять копеек.

— Что случилось, Сережа?

— Товарищ генерал, — сказал он, — Срочное сообщение! Только что поступило. В московском метро произошел еще один взрыв! Есть жертвы!

Я почувствовал, как по спине пробежали мурашки размером со слона. Твою мать!

Хорев резко повернулся к адъютанту, его лицо покраснело, а глаза вылезли из орбит.

— Где? — спросил он, и голос его стал жестким и хриплым.

— Станция метро «Площадь Ильича», — ответил тот, и я заметил, как его руки слегка дрожат. — Взрыв не в самом поезде, а в вестибюле. Среди них… Подполковник Степанов!

Я вскочил на ноги, и