Круговорот и тени - Джин Родман Вулф

Чистика. – Старые края я никак забыть нет. Назад я вернуться не мочь, но помнить есть, так. Стар, как я, ты есть, мессир. Зачем сюда прийти быть?

Какое-то время я не мог решить, ответить ли: так, дескать, мне было велено (поскольку мне и впрямь так было велено Шёлком), или сказать, что прибыл сюда поневоле (ведь увезли же меня сюда поневоле Хари Мау с друзьями), и, наконец, посчитав за лучшее сменить предмет разговора, ответил:

– Наверное, по тем же причинам, что и многие другие. Ну так как, выпьешь? Угощайся: я заплачу, как и обещал.

– Нет, мессир. Дома порой случаться, но здесь я не пить никогда. Для моё ремесло это гибель есть. Разорение. Откуда к нам, в Дорп, ты прибыть?

– Из Нового Вирона.

– Долго туда идти есть, но вчерашняя ночь ещё один из Новый Вирон ко мне быть приходить. Не тебя ли он есть искать?

– Меня? Вряд ли. Как его звали?

Кабатчик почесал облысевший затылок.

– Это забыть я есть, мессир. А тебя как звать есть? Ему я сказать, если он снова прийти быть.

– Бивень меня звать есть, мессир, – с улыбкой ответил я. – Так ты ему и сказать. Мессир Бивень о встреча просить с тобой. Из твоё поселение он быть. У Беруп ты его есть найти. Помочь тебе он быть.

Кабатчик расхохотался.

– Лучше говорить ты есть, мессир.

– Но до совершенства ещё далеко? Как бы всё это сказал ты сам?

– «О» ты говорить нет.

Отхлебывая из надтреснутого бокала, я не без труда припомнил, как именно выразился.

– То есть «мессир Бивень встреча просить с тобой»?

– Так, мессир. Так оно правильно есть. А ещё: «у Беруп ты его найти быть».

– Понимаю и благодарю за науку. Только пробовать снова пока подожду.

– Хороший человек он, Беруп, есть, – подмигнув мне и сделав вид, будто пьёт, сообщил мне кабатчик, но тут же нахмурился, помрачнел. – Скоро разорён он быть. Погублен быть. Его лодки они хотеть, мессир.

Тут к нам подошёл человек заметно младше годами.

– Стрик уже разорён есть.

– Мой сын, мессир. Вапен он есть, – представил его кабатчик.

– Стрик под суд пойти быть, – сообщил Вапен. – Они всё забрать быть.

– Под суд? За что?

Вапен пожал плечами.

– Что есть не нужно, то быть с плечи долой.

– Давить они нас, мессир. Один за другой, – пояснил мне его отец.

– Отцовская таверна они скоро забрать.

Высоким ростом Вапен похвастать не мог, но выглядел парнем крепким, а стоило ему склониться ко мне, я заметил поперёк его рябой от оспин щеки шрам, оставленный ножом либо разбитой бутылкой.

– Скоро не есть сейчас, так есть, – проворчал кабатчик.

– Лучше мы таверна продать и лодка купить. И назад больше не возвращаться, так есть.

– Но сокрушить тех, кто намерен погубить вас, ещё лучше, так есть, – заметил я.

Кабатчик опасливо огляделся по сторонам, однако его сын с презрением сплюнул на пол.

– Что они ещё нам мочь сделать? – возразил он.

Вскоре после этого кабатчик отправился домой, а Вапен, извинившись, пошёл обслужить ещё кого-то из посетителей.

– Вот ты гх… де.

– Синель? – удивился я, оглянувшись и смерив взглядом женщину, покачивавшуюся из стороны в сторону за спиной.

– Таш… ш-што с С-селёного? Н-нет, эт я. Я.

Рухнув на табурет Чистика, Джали наклонилась ко мне через стол, подпёрла подбородок ладонями.

– Каш-шса, у м-меня с ли… ик… тс-сом н-непорядок, а?

– Улыбаться не вздумай, – предупредил я.

– Л-лан-на… как скаш-ш-шь. Я пр… рос-ст-так… пр… рогл… далас-сь… ш-шенщину эту в пр… роулке н-наш-шла…

– Будь добра, тише.

– Пила и пила, пока с н-ног не с-свалилась и вижу: ф-фсе. Ф-фсе. Хв… ватит.

– Надеюсь, ты не довела её до погибели?

– Н-нет, в-вряд ли. С-сдоровая такая…

Пауза затянулась надолго. Взгляд Джали затуманился, размягчившийся нос словно бы погрузился в лицо.

– В ш-шис-сни так не н-набиралась. Н-нравится, р… рыш-шан?

Я отрицательно покачал головой, гадая, скоро ли она вновь протрезвится. Возможно, спустя считаные минуты… но что, если мы принимаем за опьянение постоянное, необратимое повреждение мозга? Такое ведь тоже отнюдь не исключено!

– Я пр… рос-ст-так… пр… рогл… далас-сь, – повторила Джали.

– А ведь часть выпитой тобою крови становится твоей кровью… хотя это ты должна знать не хуже меня.

– Н-не п-пы… думала, рыш-шан. К-как кыр… кырова какая…

На сём она умолкла, очевидно, ожидая от меня выговора, однако выговора не последовало: что толку?

– А п… пытом надо было в тот дом б… большой вс-свр… всврш-шаться, только м-меня ш-ш под… под з-замок там… з-зыпрут.

Я согласно кивнул.

– И н-найти я его не см… смогла… и тут… в-виш-шу: ты…

– В основном ты права, – ответил я. – Тебя надо убрать с глаз долой, но возвращаться к Сейфер тебе, скорее всего, не стоит.

– Ш-што, волосы н-набркен… на-бе-крень? – спохватилась Джали, вскинув кверху ладони.

– Нет, но я бы на твоём месте их не трогал. Копыто, поди-ка сюда, присядь с нами! – разглядев в полумраке знакомое лицо, позвал я.

Копыто, подойдя к столику, протянул мне руку.

– Боюсь, я не припоминаю тебя, сударь. Ты из Нового Вирона?

Одолеваемый тревогой об Ореве, о предстоящем суде и дюжине прочих вещей, я тем не менее не сумел удержаться от смеха, как и ещё пару минут спустя, когда в кабак вошёл Шкура – изрядно побитый, с синяком на скуле, с заплывшим глазом, но до сих пор злой, готовый вновь броситься в драку.

– Да, так и есть, – отвечал я Копыту. – Я твой отец, а это – твоя сестра, Джали.

VIII. Горький опыт не соврёт

– Бивень?!

Увидев его, насквозь промокшего под дождём, едва волочащего ноги, на пороге тёмной, точно пещера, комнаты, некогда служившей Крови приёмным залом, Выжлец в изумлении вытаращил глаза.

– Браток?

Слепые глазницы Свина взирали не на него, чуть в сторону.

– Браток, эт ты?

Полусонные ослики вскинули головы, приподняли длинные уши, прислушиваясь к хлюпанью вымокших ботинок на исцарапанном, сплошь в пятнах грязи, паркетном полу.

Усевшись между Свином и Выжлецем, он выжал мокрые волосы, протёр глаза.

– Да, это я. Совершенно без сил и промокший до нитки.

– Птичка… тоже!

– Уж это точно. Давай, суши перья. Только, будь добр, не у меня на плече. Оно сейчас собственный вес едва держит.

– Божок… тебя изловил, – будто сам себе не веря, пролепетал Выжлец. – Я Свину сказал…

– Вот как? И что же на это сказал Свин?

– Молиться за тя, браток, начал.

Взглянув на Свина, он коснулся дрожащей рукой колена исполинского спутника.

– Вижу, ты тоже промок?

– Точно так, браток. Льёт там, снаружи, я те дам! Как